Опасные земли

Палка Уго неизменно настигала его шею, руки, а то и голову. Молодой человек совершал множество ненужных движений, много суетился, а итог бывал один – шесты сплетались в соединении, и де Ламье одним взмахом отбивал чужое оружие, одновременно нанося удар или укол.

– Сразу видно ветерана, – Оливье аж причмокнул. – Красота! Вжик, и ты уже на небесах! Но против хороших лат удар без замаха бесполезен.

– Это как посмотреть, – не согласился Филипп. – Хорошие латы рубить и с замахом бесполезно. А для укола, скажем, под мышку никакого замаха не нужно.

– Ну ты посмотри! – вновь восхитился Ла Марш очередному туше. – Всего одно движение – отбив. А в конце дуги – острием по горлу! Не зна-а-аю… Германцы, конечно, красиво придумали, но какая, право, нелепица – сражаться без доспехов. Кому такое в голову придет?

– Этому искусству больше полутора веков, – поведал Филипп. – Сеньор Тальхоффер даже трактат написал: «Готский кодекс». Есть еще книга великого Лихтенауэра, но ей уж лет сто – это рукопись, ее нигде не найти.

Так вот, для боя в доспехах там свои тонкости.

– Уж какие там тонкости! Бей да руби! Ваш покойный брат был великий мастер на такие дела. Не успеешь опомниться, как сшибет наземь или выдернет оружие из рук, и тогда – держись! А уж какая сила была! Помню, как на турнире «Фонтан слез» он одним ударом секиры в шлем сбил противника с ног! Как жаль, что его нет с нами!

В это время стали звонить к заутрене, во двор потянулись люди, просыпался и лагерь за воротами.

Филипп с удовольствием припомнил весь ход беседы, признал себя вполне куртуазным и, довольный, раскланялся с церемониймейстером и битым камергером. Последний, кстати, оказался не только сеньор де Ренескюр, но еще и Филипп – то есть тезка. Тезка в палочном учении совершенно уцелел, хотя щеки горели, а в глазах пылала жажда познания.

Настало время выступать.

Ну что же?

Выступили.

К полудню мимо наследника в окружении двора потянулась армия. От Проте-де-Пари (из Камбре) маршировали отряды Сен-Поля, а из-за поворота на замок – основные силы.

Войско было по-настоящему, по-бургундски красивым.

Конница сверкала шлемами, драгоценный бархат на бригандинах, парча налатников, знамена… И совсем мало кирас.

Зато сбруя боевых коней поражала воображение. Некоторые седла стоили, пожалуй, как неплохой дом, где-нибудь возле Льежа. И совсем мало лошадей в броне, дай Бог – стальной наглавник и форбух, защищавший грудь.