Откровение Элохим

– Да вы правы, – волнуясь, ответил Генрих.

И добавил.

– Как вы думаете?

– Роза зацветёт под лучами любящего солнца?

Она улыбнулась ему. Чувствуя, что её щёки предательски краснеют.

– Я думаю, что да. – Совсем тихо ответила она. Словно боясь, что он всё же расслышит её слова.

Они встречались каждый день в аллеях парка, бродили и болтали обо всем на свете. Слушая прекрасную музыку, написанную самой природой. Пение птиц и шум ветра, играющего с листвой деревьев. И как не странно они оба замечали все эти метаморфозы природы, которая каждый божий день играет свои великолепные пьесы у людей под носом.

Но, для многих они словно не видимы. Но, не для Дианы и Генриха. Они замечали всё. И каждый был искренне счастлив. Понимая, что встретил того, кто мог видеть мир таким же, как и он видел его сам.

Однажды проходя мимо маленького фонтанчика спрятанного среди кустов, который уже давно был заброшен. Фонтан изображал поверженного на охоте оленя, с псом, нависшим над добычей.

Вода в фонтане была помутневшей и совсем позеленела. Диана, зачарованная красками этой картины загляделась в водную гладь. Замолчав, словно заколдованная и вглядываясь в глубину омута, она вдруг сказала.

– Знаете, это самый прекрасный фонтан в этом саду!

– Кажется, в глубине его вод кто-то живёт. – Вдруг оживилась она. Поворачиваясь от фонтана к Генриху.

Он поднял бровь и весело рассмеялся.

– Кто же, по-вашему, там живёт? – Спросил он весело.

– Ну, не знаю.

 – Надув губки, сказала Пуатье. Явно делая вид, что обиделась на то, что он ей не верит. С детской непосредственностью ответила.

– Может быть русалка или какой-нибудь дух. – Воодушевилась она, фантазируя.

Он продолжил смеяться, умиляясь её фантазии. Она надула губки ещё сильней, обижаясь на его скептицизм. Он прекратил смеяться и поднял руки, изображая, что сдаётся.

– Знаете, я раньше его совершенно не замечал. – Сказал он, снова глянув на зелёную гладь фонтана, и шепнув ей на ушко.

– Там, по-моему, действительно кто-то живет!

Её глаза загорелись в надежде, что её слова, правда.

– И, это, – закончил он.

– Определенно, лягушки!

Он снова засмеялся с надеждой снова увидеть её надутые так мило губки. Она обиженно, почти по-детски наивно, смотрела на него. Повторила серьёзно.

– Генрих, право!

– Там, всё же, кто-то живёт.

Он все ещё смеялся, любуясь ею.

– Диана, дорогая! Если вам угодно.