Америка. Духовная жизнь Америки

Самый шум, производимый этим маргинальным народом, та дикая спешка, в которой он пребывает десятилетиями, тот хаос, который сопровождает его трудовую деятельность, являются в известном смысле плодами чужих скороспелых подсказок. Будь они народом, о котором меньше кричат, выполнил ту же самую работу с совершенно меньшей шумихой и более благородными телодвижениями. Шумливость, крикливость и наглость составляют коренные черты слагающнегося в муках американского характера, они являются скрипом колёс Фортуны и мельничным шелестом крыльев Духа Века Рекламы.

Американец Роберт Бьюкенен года три тому назад написал в «North American Review» статью, дающую идеальную характеристику его соотечественникам, за которую его потом ругали целый год и которой ему не забыли и до сих пор. Это всего пять-шесть строк, отчеканенных мастерской рукой с алмазным стеком. Его слова до сих пор тем более полны значения, что сам он старик, в религиозном отношении в высшей степени простой, ортодоксальный, состоящий в литературе величайшим поклонником Лонгфелло (Лонгфелло Генри Уодсуорт (1807—1882) – американский поэт. На основе сказаний индейских племён и взяв за основу литературный образец финский эпос «Калевала», он создал «Песнь о Гайавате» (1855), которая принесла ему мировую славу.). Даже этот выдающийся человек признал состояние культуры в своём отечестве отчаянным, даже он рискнул своей репутацией, добрым именем и мировой славой, высказавшись откровенно: «Американцы, – утверждает он, – это нация, в которой понимание искусства совершенно выхолощено, мертво, нация, которая, в сущности, лишена литературы, которая предаётся извращённому индифферентизму ко всех религиях; которая растлена из конца в конец, от самых вершин общественной пирамиды до самых низших слоёв общества; которая одновременно электрически чувствительна к критике, в то время как ей самой свойственно всё критиковать с африканской кровожадностью; которая боготворит доллар и материальные блага как ничто другое; которая презирает всякие расплывчатые стили и условные формы, а сама остаётся в рабстве, в самом примитивном смысле этого слова; которая слишком издёрганна и тороплива, чтобы умудриться создать какую-нибудь свою оригинальную идею, а потому живёт объёдками, обносками и обломками чужой философии, занесённой случайными ветрами из Европы». Не буду утверждать, что эти слова были преувеличением, я, наоборот, полагаю, что они немного преуменьшены.