Картак

По любому на следующий год в большой отпуск рвану. Там рыбалка, любимый с детства лиственный лесок с прекрасным орешником, природа, старые друзья, которых не видел уже черт знает сколько. Точно рвану. По любому....

Настоящее время. Отпуск…

Все быстро изменилось. Буквально полчаса назад светило солнышко и чирикали птицы, а листва шумела от легкого ветерка. И вдруг стало тихо, небо затянулось тучами, а под сенью деревьев сгустился полумрак. Птицы притихли и затаились, только самые смелые из них летали над деревьями, не рискуя подняться выше.

До дома оставалось не так уж много идти, пересечь высохший пруд возле усадьбы лесника и пройти по просеке несколько кварталов леса, чтобы выбраться к железнодорожному полотну. От него уже рукой подать до поселка.

Когда-то тут был хороший пруд, на котором собиралось много рыбаков, но сейчас от него осталась размытая плотина и тонкая нить ручейка по дну. На берегу, с той стороны, где стоял дом лесника, торчали остатки свай от деревянной пристани и толстый столб, который когда-то служил привязью лодкам и пристанищем для фонаря.

Теперь же напоминанием об этом был только он, столб. Толстый, практически в два человеческих обхвата. Зачем его такой поставили, никто теперь и не вспомнит, слишком он стар, чтобы его историю знали ныне живущие. Говорили что это одна из диковинных довоенных построек, которая каким-то чудом еще уцелела. Да, умели раньше строить…

– А, черт… – Запнувшись о распустившийся шнурок, выругался я.

Высохший пруд был практически преодолен, когда эта досадная мелочь заставила меня притормозить.

Удовольствие споткнуться и разбить себе нос об какую-нибудь корягу прельщало гораздо меньше, чем небольшая остановка. Опершись о столб, я нагнулся, чтобы завязать обувь. Она была грязной после преодоления ручья, вся подошва оказалась облеплена рыжими комьями глины, а верх носков покрывал жирный слой черного ила. М-да, прогулка до орешника удалась…

Послышался тихий шорох листвы. Среди безмолвия и штиля, которые царили в преддверие дождя, он был очень отчетливым.

Воздух запах мокрой листвой и пылью. Первые несколько капель упали на щеки и нос.

“Ну вот, не успел” протирая лицо рукой, подумал я и накинул капюшон. Небо на мгновение посветлело, а издалека стал нарастать тяжелый гул раската. Шум листвы стал гуще, тяжелые капли прогибали ее, срываясь вниз тонкими струйками. Земля стала быстро мокнуть. Первый же шаг вернул меня на два назад, ботинки мгновенно заскользили по мокрой глине.