Непринятый да Непринявший

Лавки заполнялись добром причудливым, заморским. Тут Добрыня увидал, как плывут вдоль брега корабли иные. Не из торговых точно. Причалить, верно, собирались.

– Камус, Камус… – люд шептался, на судно глядя, кое отличалось ото всех и торговых, и прибывших своим немыслимым размахом. С иной земли оно как будто. Добрыня никогда подобного не видал.

Женщины с детьми стремились удалиться.

«Камус – глава судной рати Чуровской», – вспомнил Добрыня.

Как гигант причалил, с него спустились мореходцы. Дикие, как звери.

Явно судну не под стать. Насторожённый Добрыня на пристани с десятком мужиков остался, дабы проследить, что прибывшие явились в столицу с миром. Известно, из кого собирал их князь Богдан.

И тут сошла она.

Невольно выдохнул Добрыня. Баба что средь них забыла? Да ещё такая! Белоликая молодка. Ухожена. Одета в переливчатую ткань. В сплетённых волосах каменья. Точно не из круга лютых!

– Княжна Греза. – прошептал, к Добрыне обратившись, кто-то. – Та, что породнила всю эту шваль со Сварогом.

Супруга Камуса, выходит, и дочерь Богдана. Обеспокоенность Добрыни только возросла. Женщине негоже в этом смраде быть. Вообразить не мог Добрыня, как княжна живёт-то с ними. Свёрток у неё в руках, догадался он, дитя. Второй малец держался за подол юбок её. Тут же с княжной рядом и Камус показался – светловласый, жилистый. Причудливо расписана потемневшая на солнце кожа. Совершенным инородцем казался, нежели его супруга, да и убран не под стать ей.

– Породнила со Сварогом? – Добрыня уронил, главу судов оглядывая.

 – Как же эта шваль добилась в жёны дочь Богдана?

– Охо, друг мой! – взорвался кто-то. – Он с Богданом с детства шёл. Любую пакость, говорят, делал по его указу. Говорят, войти добивался сыном в Чуров род. Не вышло. Не было в нем крови Богдана, но все ж дочь Чуров предложил ему, коли служить им будет яро.

– Слыхал, пообещал отдать, когда девчушка родилась лишь. – другой кто-то протянул. – Может быть, надеялся, что Камус ноги-то протянет. Ан нет. Тот мощь набрал какую! Тут уже Богдановичи выбора не видели после-то отцовой смерти.

Камус с ватагой приближённых и с княжной проследовал к Перуну. Мальчишка, что до этого держался за юбку княжны, на миг зазевался. Мать его окликнула. Тот кинулся им вслед.

Гости с моря рассыпались по причалу. Кто-то сошёл в торжище. Мужики из местных хмуро наблюдали. Добрыня двинулся же вслед за Камусом и его сворой.

В княжеском дворе уже Чуровы князья – оба брата – сошли к ним с крыльца хором.