Непринятый да Непринявший

Тот своим клинком встретил удар ратника. Мышцы взвыли. Лезвие дружинника сломалось. Опешив, отступил Добрыня. Его рука гудела.

– Кто ж его тебе точит, недоумок? – небрежно Камус сплюнул. – Ну, всплакни, что ль, – развлеки.

Добрыня рукоять отбросил. Вытащил кинжал. Тут же ощутил за плечо рывок и хлопок по морде. Он головой тряхнул и княжну увидел. Тяжело дышала Греза. После острые глаза в Камуса вонзила. Тот с ухмылкой меч убрал и, приподняв, раскрыл ладони – мол, он ни при чём. Развернулась княжна гордо и покинула толпу.

За ней засеменили тихонько остальные девки. Мужи проводили её безмолвно взорами. Как Греза скрылась в тереме, Камус положил ладонь Добрыне на плечо и, кивнув за супружницей, молвил:

– Одолжить?

Ярость прежняя Добрыни запершила в горле. Камус, же довольный, покинул княжий двор.

– Гнида. – выдохнул сквозь зубы ратник и вдруг спохватился: – а ведь Грезе вслед ушли и её сёстры. Миролюба! В этих дрязгах забыл Добрыня свою княжну-то распознать. Она с Грезой в торжище проследовать должна была, видно, и вернулась вместе с ней.

Он дважды упустил возможность её заприметить! Скоты отвлекли!

– Что здесь произошло? – услыхал Добрыня. И увидел на крыльце князя Ярослава.

– Дык, подрался Камус с этаким задирой. – ему ответил один из стражи у крыльца. Князь взор перевёл к нему. Добрыня Ярославу поклонился. Тот изрёк:

– Неужели? Кто таков?

– Добрыней кличут, князь. С вами шёл в войну на Кия.

Ярослав хмуро глядел на мужа незнакомого.

Воин с изувеченным лицом на него смотрел.

Челюсть скошена слегка. Нос вбок дугой сгибался. Борода его коротка, редка. Первичное лицо, что Добрыня потерял, князь помнил хорошо, как и его глас. Однако же нельзя сказать, что воин и теперь вконец безобразен. Его шрамы и увечья приглядно затянулись.

На рукоять меча, что лежала рядом с сломанным клинком, Ярослав взглянул, сказав:

– Добрыня? Не узнал. Видать, богатым будешь.

– Да, князь. Тот день, у ворот Косториана меня сильно поменял.

– Ну что же, друже, пройдём в дом. По чарке с тобой выпьем. Поведаешь, как жил?

Добрыня прошёл в хоромы за Ярославом. И только теперь, как казалось, он обратил внимание на своё убранство. Порты рваны у сапог. Где он успел зацепиться? По совести признаться, не ждал к себе Добрыня таку княжескую милость. На него обрушилась будто бы теперь столь большая горница. Глаза застыли, уперевшись в настолько же обширный стол, какого никогда он внутри домов не видал.