Непринятый да Непринявший

– Кличут как? – Камус снова поднёс к губам вино из чарки.

– Я Муфти, господин. – Парень протянул меч обратно Камусу. Тот его не принял.

– Я дарю тебе его.

Муфти вздрогнул и выронил клинок. Хохот со всех сторон оглушил его. Довольный Камус лицезрел, как опешивший парнишка сделал шаг назад. Глава судной рати изрёк:

– Тебе не по вкусу дар Морского Жала?

Муфти преградили путь к отходу, а один из мореходцев протянул брошенный клинок обратно Камусу. Тот принял и поднял его концом вверх, наблюдая за блеском лезвия.

Чудно меч переливался.

– Дабы сотворить такое, тёща моя вотчины лишилась. – Камус продолжал. – Да не хватило. Представляешь? Тридцать мулов отдала – дополнила. Даже Чуровы князья меча такого не имеют. Так-то ты относишься к дару моему?

– Пощадите, господин. – Муфтий затравленно смотрел на людей вождя, уж кинжалы потянувших из сапог и поясов. Камус, недовольно поглядев на труса, вновь глотнул из чарки и сплюнул недовольно:

– Скука.

С небрежностью он кинул раскрытый кошель[10 - Кошель – мешочек для монет и др.

драгоценностей.] в толпу окружившей парня своры. Золото с каменьями посыпались на землю. Тот, кто схватить успел подачку Жала, тут же получил удар. Заварушка началась. Те, кто с главой судов за одним столом сидел, явно были рады новой потасовке. Камус вставил в ножны меч и расслабленно уселся. Муфтия толкнули. Повалился паренёк у ног главы судов и отполз к скамье, где, как ему казалось, был он под защитой.

Внезапно с недр потасовки на Камуса стрелой метнулся человек.

Никто заметить не успел, только вождь рванул в сторонку, мечом метко полоснув горло напавшего. Муфтий вскочил, и кто-то об него споткнулся. Упал на клинок Камуса и второй убийца. Все застыли.

Натянутой струной стоявший вождь судов оглядел толпу своих людей. Взор его остановился на Муфтии, что так и сидел на земле не шелохнувшись. Безрукавка Камуса пропиталась кровью, с меча капала она же, на тело убиенного.

– А вот это развлекло. – Глас Морского Жала в тиши обвалом показался.

Глава 3

Тревога во встрече

В глубокой ночи да в богатых бревенчатых хоромах[11 - Хоромы – знатный дом.] сидела княжна Греза при свете свечи. Не отрывала она глаз от своего малютки, качая его на руках. Спустя только две полные луны опосля рождения Жафар быстро тяжелел. Её руки уставали. Спокоен был, казалось, он только в объятьях матери. Молока Грезы не хватало на этого богатырёнка. А кормилицу Жафар тяжко принимал.

– Зирка[12 - Зирка – ангел.