Непринятый да Непринявший

] и берегов у подножия детинца суетились люди. Жизнь шустрее здесь кипела в сравненьи с градом Велесом.

Воислав отправился искать место, где им осесть. Добрыня двинулся к твердыне сквозь торговые ряды. Воиславу он сказал, что закупится съестным.

– Княгиню Дарью чуть не умертвили, слышали? – поймал у прилавка Добрыня отрывок разговора женщин. – Сбереглась, слава Всевышнему!

– Ох, батюшки. Она же в бремени сейчас.

– Не болтай. – Тётка покосилась не глядящего на них Добрыню, но переспросила всё ж: – Чадо потеряла?

– Не знаю, Дана.

Скорей да. Как же с такого страху ей миленькой не… – запнулась женщина. – Помилуй её пращуры. И князя Ярослава.

– Аминь. – уронил Добрыня и хмуро призадумался.

Уместно ли с просьбой его лезть к князю в этот миг? Но ведь так неизвестно, сколь ещё придётся ждать. Не последняя же трудность у Чуровского рода. Так как же лучше подойти к Владыке?

Тут Добрыня вспомнил Пересвета. Брата Ярослава, кой место своё уступил в праве на престол. Много о нём хулы ходит.

Что он опасен и жесток. Что вовсе он Сварогом правит, а не Ярослав. Но в то Добрыня с трудом верил. Отчего ж тогда старший брат на трон не сел? Пересвет мог по закону потребовать всю власть себе, да люд Сварожий убедился – владеет старший Чуров редкостной душою – наполненной любовью. Их отец – покойный князь выбор давал Пересвету: трон или его возлюбленная дева. Выбор сделан был. На троне Ярослав. И что плохого в том раскладе, что к брату старшему в роду прислушивается Владыка? Что в правлении Пересвет Ярославу помогает? То не запрещено.

Возле другой лавки Добрыня услыхал, как муж какой-то закупал что-то в княжески хоромы. Ратник подошёл к нему с вопросом:

– Не знаешь ли, где нынче князь Пересвет Богданович?

– Почто тебе он? – вопросил муж, у лавочника взяв товар.

– Князь Ярослав обещал княжну Миролюбу – сестру свою, отдать мне в жёны. Я пришёл. Мне нужен князь.

Мужик вылупился на Добрыню и придержал спадающую шапку с головы. Смеяться над подобным ответом собеседника Добрыне не хотелось.

Кто-то обернулся к ним. Но Добрыня не желал намеренья свои таить. Его уже и вел муж нужный куда-то без вопросов.

Пройдя через ворота крепости, вышли они на дорогу, коя вела к княжескому двору во внутренней твердыне. Стало хоромы величавы видно – у тех собрался люд. Пересвета же в толпе не заметить было сложно. Высок, могуч и хмур. Руки скрещены. Прямой стан. Именно таким его запомнил Добрыня, когда мимолётом видел несколько годов назад.