Хорошие. Плохие. Нормальные

Кружила вокруг, боялась дочитать, боялась, что письмо исчезнет и я никогда не узнаю, что такое «г».

Написала карандашом на обложке «Черного принца»: «Если всё плохо, то это хорошо, я смогу сделать лучше». Подумала и дописала: «Мнение СН не истина в последней инстанции». Хотя, если честно, я считаю, что мнение СН – истина в последней инстанции.

Когда я в сентябре поступила на курсы литературного мастерства (начинать учиться в сентябре – хорошая примета), я была немного разочарована. Я люблю учиться и старательно записывала за писателями, ведущими семинары: правила построения сюжета, поэпизодный план романа, протагонист, конфликт, развитие характера главного героя, побочные сюжетные линии… Чем более профессионально об этом рассказывали, тем больше мне хотелось спросить (я бы никогда не произнесла это вслух, но подумать-то можно?): если вы все про это знаете, почему вы никому не известный писатель?

А потом к нам пришел СН – всего на несколько семинаров, но это было совсем другое!.

. Это было счастье! Я восхищаюсь его книгами. Но дело не в том, что он известный писатель и я восхищаюсь его книгами. Он настоящий. Говорит совсем не гладко, не как преподаватель, а как живой гениальный человек.

СН говорил мне: «Не обольщайся, научиться писать невозможно, талант или есть, или его нет». Сказал, что никто не знает, кто талантлив, кто станет знаменитым, и я подумала «может быть, я?». Сказал, что постарается принести мне скромную пользу – прочитать и не обидеть. Я боялась спросить, когда прочитает, только смотрела таким специальным взглядом, одновременно жалким и безразличным, как будто мне ничего от него не нужно.

И вот прочитал.

Я дописала на обложке: «Лика, держись!» – и открыла письмо.

СН написал:

«Дорогая девочка, прочитал твой роман. Первая книга может быть гениальной, может показать, что автор безнадежный графоман, а может, что „подает надежды“. Не знаю, обрадуешься ли ты: зная тебя, не удивлюсь, если ты в глубине души надеялась на „гениально“.

Тогда мужайся: ты „подаешь надежды“. Ты очень стараешься не писать жэпэ…»

– АААА! Надежды! Подаю!

«Ты очень стараешься не писать жэпэ, ты хочешь писать „настоящую литературу“, но, во-первых, тщетно, а во-вторых, желания и старания писателя не должны быть так заметны. Не пиши „прозу“, ты же не хочешь быть как Журден, не пиши как мужчина, не пиши как женщина, не пиши как „писатель“, пиши как ты.

Что касается главной любовной линии: беспомощно.