Хорошие. Плохие. Нормальные

Я просила Катьку ничего не рассказывать, но она же ребенок. От ее рассказов я еще больше сжималась, как будто не решалась быть собой, говорила какие-то тусклые правильные вещи, ведь все, что я скажу, будет неинтересным. Казалось бы, со временем все должно было стать лучше. Но все становилось хуже. А секс здесь вообще ни при чем.

СН рассказывал про себя что-то смешное секретное, например, что иногда ночью пишет в поиске свою фамилию плюс «люблю». Читает и наслаждается тем, как его любят читатели.

Я бы хотела рассказать в ответ что-то про себя, но у меня нет смешных секретов, да и никаких нет, я как Фанни из романа Айрис Мердок «Дикая роза», у нее не было секретов, она была женщиной без таинственной глубины.

Катька злорадно сказала: зря актриса призналась СН, что принимает какие-то успокоительные. Оказывается, СН страшно боится всего такого: одна из его женщин угрожала выброситься в окно, у другой были панические атаки, у третьей тревожное расстройство.

Я подумала: а если он узнает, что у меня ОКР, хоть и в легкой форме?

У всех Катькиных (да и моих) друзей родители развелись и живут в новых браках. Катька говорила, что все новые жены пытаются вытолкнуть старых детей на обочину жизни, а я никогда не вытолкну ее на обочину. А однажды сказала, что раньше, оставаясь вечером дома, думала, что где-то интересней, а она, как дура, киснет дома, но теперь ей кажется, что самое правильное для нее место – дома, со мной. Как будто я подушка, на которой она может уютно прилечь.

Я скучаю по Катьке, а она, наверное, скучает по мне.

…Так, ладно. Бунин коричневый, черный Конан Дойл (гладила и нюхала по очереди каждый том, пахнет детством), коричневый Шолом-Алейхем (мечтала быть Рейзл из «Блуждающих звезд»), желтый Альфонс Доде, «Тартарена из Тараскона» не буду перечитывать никогда, но хорошо, что он у меня есть. Оранжевый Мопассан оттеняет Шекспира в светлой суперобложке в черную полоску.

Шекспира в угол, оранжевого Мопассана в угол, в нижнюю стопку: не хочу перечитывать даже «Милого друга», наверное, оттого что в детстве зачитала до дыр, Мопассан у всех первый учитель сексуальной жизни.

Секс – это когда нужно быть кем-то не собой. Более красивой, чем ты есть, менее стеснительной, не такой эгоистичной… нужно стараться не показать, что во время секса ты о чем-то думаешь.

С любовью у меня всегда было лучше, чем с сексом.