Наивны наши тайны

Кирилл был такой тонкий мальчик… пока не стал этим… Киром Крутым… О боже, какая пошлость – Крутой!..

– Как изысканно – быть в ссоре с сыном по идейным соображениям! Ты претендуешь на особую тонкость организма, – зевнув, ответила Аврора, – в то время как пресса полна рассказов о настоящих семейных коллизиях. Вот смотри, – Аврора полезла в сумку, вытащила сверток, завернутый в газету «МК», и прочитала: «Человек зарубил топором жену за то, что она родила собаку».

Или вот еще: «Меня не возбудил негр».

Представляешь?! Не возбудил!.. Негр! Я понимаю, если бы твой сын родил собаку или сошелся с негром…

– Меня бы тоже не возбудил негр, – серьезно ответил Б. А. – Вспомни, что читали в начале перестройки: Платонова, Замятина… А теперь что – Кира Крутого? Сначала нация решила, что она умная, а потом такие, как Кирилл, решили, что нация глупая – пусть читает псевдоисторические байки… Все эти негры и собаки – дело рук таких, как Кирилл! В общем, как-то я с этим миром не совпадаю… – пожаловался Б.

А.

– Фу, какая пошлость! Ссориться с сыном из-за негров и собак, – заявила Аврора. Она совершенно точно знала, что дело совсем не в том, что Кирилл занимался оглуплением нации, но если Б. А. хочется считать именно так…

Б. А. удовлетворенно вздохнул. Хорошо, что у него есть Аврора, единственная, с кем он совпадает. А с Кириллом они разные люди, с разными ценностями, и ни ценности, ни люди не совпадают и не совпадут ни за что!..

Кир Крутой появился около десяти лет назад.

Кирилл Ракитин отнесся к своей писательской карьере, как начинающий менеджер относится к предмету своего управления, – старательно и подробно. Он интуитивно использовал теорию принятия решений, мысленно начертив схему: максимально и минимально удачный результат, точка соприкосновения его творческого интереса и интересов публики, где и в чем он может уступить. Кстати, пресловутый бухгалтер-вампир, которого так и не смог простить ему Б. А., тоже был уступкой, до которой он доторговался с публикой, – ничего более неприличного в его книгах уже не было. Он уступил, чтобы потом выиграть.

И он выиграл, добился редчайшего для российских литераторов успеха – материального. Его творчество стало его собственным бизнесом. Кирилл Ракитин зарабатывал деньги, не сравнимые, конечно, с доходами банкиров – соседей по поселку, а может быть, и сравнимые, неизвестно. Ведь считать чужие деньги – это дурной тон.