Битва за Рим

– Гай Марий, – начал царь по-гречески, причем с тем же акцентом, который отличал греческую речь самого Мария, – что за неожиданная радость!

– Мне жаль, царь Митридат, что я не имею возможности приветствовать тебя теми же словами.

– Входи же, входи! – сердечно пригласил царь Мария, обнимая его за плечи и вводя в распахнутую дверь. – Надеюсь, слуги позаботились обо всем необходимом?

– Да, благодарю.

Дюжина царских стражников просочилась в тронную залу, опередив своего повелителя и Мария; еще дюжина вошла за ними следом.

Начался скрупулезный осмотр залы, смахивавший на обыск. Затем половина стражников отправилась рыскать по дворцу, другая же половина осталась при Митридате, не сводя с него глаз. Царь проследовал прямиком к мраморному трону с пурпурной подушкой и, усевшись, щелкнул пальцами, после чего слуги подставили кресло Гаю Марию.

– Тебе предложили подкрепиться? – заботливо осведомился царь.

– Вместо этого я принял ванну, – ответил Марий.

– Тогда перейдем к трапезе?

– Если угодно.

Но стоит ли нам перебираться в другое помещение? Если, конечно, царю достаточно моего общества, то я не возражаю есть сидя.

Между ними был водружен стол, на котором появилось вино и простые кушанья: овощи, огурцы с чесноком, залитые сметаной, рубленая телятина. Царь не стал извиняться за отсутствие изысканных блюд, а просто набросился на еду. Марий, проголодавшийся в пути, последовал его примеру.

Лишь когда трапеза была завершена и слуги убрали со стола, завязался разговор.

За окнами сгущались мирные сумерки, в тронной зале сделалось совершенно темно. Обмирающие от страха слуги заскользили вдоль стен, зажигая светильники; язычки огня оказались слабыми, что объяснялось дурным качеством масла.

– Где царь Ариарат Седьмой? – спросил Марий.

– Мертв, – ответил Митридат, ковыряя в зубах золотой палочкой. – Умер два месяца назад.

– При каких обстоятельствах?

Теперь, находясь совсем рядом с царем, Марий увидел, что глаза у того не карие, а зеленые, хоть и с карими крапинками, что было, конечно, весьма необычно.

Глаза эти сверкнули, потом царь отвел взгляд; когда он снова посмотрел на собеседника, его глаза смотрели прямо и честно. «Сейчас я услышу ложь», – решил Марий.

– Смертельная болезнь, – ответил царь с тяжелым вздохом. – Он умер здесь, во дворце. Меня при этом не было.

– Вблизи города ты принял бой, – напомнил ему Марий.

– Пришлось, – согласился Митридат.