Антоний и Клеопатра

Цезарион с интересом наблюдал за всеобщим шутовством, хотя ни разу не попросился на вечеринки. Когда Антоний был в настроении, они садились на коней и мчались охотиться на крокодила или бегемота, оставив Клеопатру терзаться при мысли, что ее сына затопчут огромные ножищи или перекусят длинные желтые зубы. Но надо отдать должное Антонию, он берег мальчика, просто давая ему возможность хорошо провести время.

– Тебе нравится Антоний, – сказала Клеопатра сыну в конце января.

– Да, мама, очень. Он называет себя новым Дионисом, но на самом деле он – Геракл.

Он может держать меня на одной руке, представляешь? И бросает диск на триста шагов.

– Я не удивляюсь, – сухо ответила она.

– Завтра мы идем на ипподром. Я поеду с ним в его колеснице – четыре коня в ряд, самая трудная упряжка!

– Гонки на колесницах – не подобающее развлечение для фараона.

– Я знаю, но это так весело!

И что ответить на это?

Ее сын за последние два месяца стремительно вырос. Сосиген был прав. Мужская компания освободила его от ореола исключительности, которого она не замечала, пока он не утратил его.

Теперь он расхаживал по дворцу с важным видом, пытаясь громко кричать, как Антоний, смешно изображал счетовода навеселе и ждал следующего дня с блеском в глазах, предвкушая приключения, чего раньше никогда не было. Он стал сильным, гибким, успешно занимался военными видами спорта: точно бросал копье, стреляя из лука, попадал в центр мишени, орудовал мечом с напористостью легионера-ветерана. Как и его отец, он скакал на коне без седла галопом, держа руки за спиной.

Клеопатра не знала, как долго она сможет выносить кутежи Антония. Она уставала, у нее начались приступы тошноты, заставлявшие ее держаться ближе к ночному горшку. Все признаки беременности, хотя проявившиеся слишком рано. Если Антоний вскоре не прекратит свои безумства, ему придется куролесить одному, без нее. Для маленькой женщины она была сильной, но беременность брала свое.

Ее дилемма разрешилась сама собой, когда парфянский царь вторгся в Сирию.

Ород был уже стар, давно не принимал участия в войнах, его угнетали интриги, обычные среди наследников такого царства. Одним из лучших способов усмирить амбициозных сыновей и группировки было послать воевать самого буйного, а что может быть лучше, чем война против римлян в Сирии? Самым сильным из его сыновей был Пакор, и войско должен был возглавить именно он. На этот раз царь Ород схитрил.