Неприкрытая жестокость

Как все хищники, он набросится на добычу, только зная, что сможет с ней справиться. Клянусь твоим чопорным лютеранским богом – со мной ему не справиться.

– Не упоминай имя Господа всуе! – с ужасом воскликнул он.

– Вздор! – ответила она, посмеявшись над его серьезностью.

Прямо за ними шли Кармайн, Ник и Мейсон Новак, а позади – Билл Митски, Марк Шугамен и Грегори Пендлетон.

– Вы были другом Ширли Констебл, верно? – спросил Ник Мейсона.

– Да.

– Поговорите с Делией Карстерс дней через пять. Она сможет вам что-нибудь посоветовать.

– Ширли так замкнулась в себе – мне кажется, ей уже не помочь, – уныло ответил Мейсон. – Она даже не позволяет находиться с ней в одной комнате.

– Слишком пессимистично, мистер Новак. Мы, полицейские, видели доктора Лиз Мейерс в деле. Это нечто!

Didus ineptus слушал этот разговор так же, как и все остальные, и бесшумно скрипел зубами. Какой смысл принадлежать к «джентльменскому патрулю», если не использовать все преимущества, которые дает этот клуб.

Он не был среди первых его членов, не был и последним из вступивших; находиться в середине лучше всего – спереди и сзади всегда масса народу, можно сказать, что вокруг толпа.

«Мне следовало убить Мэгги Драммонд, – думал он. – Из-за того, что я оставил ее в живых, копы знают обо мне и моих методах. Охраняемое место, да? Значит, пока она в безопасности. Думай на несколько шагов вперед, Didus ineptus! Мэгги Драммонд узнала имя и классификацию, к которой оно относится. Будут ли копы считать его недоучившимся невежей, не знающим, что Didus ineptus теперь называется Raphus cucullatus? Этот итальяшка-капитан образован и умен, но достаточно ли он проницателен? Нужно обладать очень острым умом, чтобы распутать все нити отгадок, столь ловко завязанные и перепутанные Додо.

В глубине души он знал, что от Мэгги Драммонд стоит ждать неприятностей, но не мог не пойти. Какая великолепная шея! Длинная и нежная, с лебединым изгибом. Единственная в его списке женщина, на ком он смог впервые испытать удавку, – все остальные слишком жалкие.

Да, да, да, от нее жди неприятностей! Но если бы он не оставил ее живой, то не смог бы прийти к ней во второй раз и проделать все снова. И тогда уже задушить.

При каждой встрече он начинал испытывать к ней сильную неприязнь, и, судя по эмоциональному накалу, она отвечала ему тем же. Он боролся со своей вымершей птицей яростно. Птица победила, и теперь полицейские знают о нем все. Нет, не все. Но много.