Первый человек в Риме

Когда ты станешь взрослой, у тебя будет муж.

– Я хочу только тебя, – прошептала она.

– Ну вот еще! Выбрось это из головы, откормленный глупенький щенок. Беги прочь, пока я не прищемил тебе хвостик. Давай! Кыш!

Она помчалась так быстро, что служанка не могла догнать ее, напрасно умоляя остановиться. Сулла стоял, глядя им вслед, пока они не исчезли за склоном холма.

Венок все еще оставался у него на голове. Рыжевато-коричневая трава оттеняла огненно-рыжие кудри. Сулла снял венок, но не бросил, а долго глядел на него, держа в руках.

Потом спрятал в складках туники и пошел прочь.

Бедняжка. Он все-таки обидел ее. Но ее надо было отговорить. В его и без того сложной жизни не хватало только вздыхающей по нему соседской девчонки, да еще дочки сенатора.

С каждым шагом сухие стебли венка кололи его, напоминая о себе. Corona Graminea. Венец из трав. Награда спасителю. Возложенная на его голову здесь, на Палатине, где сотни лет назад стоял первый город Ромула, – несколько хижин под соломенными крышами, наподобие той, которая сохранилась возле Лестницы Кака.

Венец из трав, подаренный ему олицетворением Венеры – Юлией. Предзнаменование.

– Если это осуществится, я построю тебе храм, Венера Победительница! – громко крикнул Сулла.

Ибо наконец он увидел свой путь. Опасный. Отчаянный. Но терять ему нечего, а получить он может много. И это – невзирая на все препоны – на самом деле возможно.

Зимние сумерки уже опустились на город, когда Сулла вернулся в дом Клитумны и спросил, где женщины.

Они были в столовой. О чем-то, как всегда, шептались в ожидании его. Еще не ужинали. Без сомнения, предметом разговора был он. При его появлении они быстро отодвинулись друг от друга с невинным выражением лица.

– Мне нужны деньги, – смело заговорил он.

– Но Луций Корнелий… – начала было Клитумна, насторожившись.

– Заткнись, старая шлюха! Мне нужны деньги!

– Луций Корнелий!

– Я уезжаю отдохнуть, – заявил он, не сдвинувшись с места. – Тебе решать.

Если ты хочешь, чтобы я вернулся, если ты хочешь, чтобы все продолжалось, как прежде, дай мне тысячу денариев. Иначе я покидаю Рим навсегда.

– Каждая из нас даст тебе по половине этой суммы, – неожиданно вмешалась Никополис, пристально глядя на Суллу своими тревожными черными глазами.

– Сейчас же! – добавил он.

– Но в доме нет таких денег, – возразила Никополис.

– Лучше, если они каким-нибудь образом найдутся, потому что ждать я не намерен.