Первый человек в Риме

В доме оставались только фанатично преданные телохранители и слуги-нумидийцы.

Югурта был на своем любимом месте – сидел в крытой галерее на втором этаже, как раз над входной дверью.

– Все в порядке, – сказал Бомилькар.

Царь схватил брата за руку, улыбнулся:

– Молодец!

– Я рад, что все прошло хорошо, – добавил Бомилькар.

– Он определенно мертв?

– Убийца сказал, что уверен, как человек, у которого воняет подошва, – в том, что он наступил на дерьмо. – Плечи Бомилькара затряслись от смеха.

 – Живописный парень этот мой бандит. Но чрезвычайно эффективен и с железными нервами.

Югурта расслабился:

– Как только услышим, что мой дорогой кузен Массива определенно мертв, мы встретимся со всеми нашими агентами. Мы должны нажать на сенат, чтобы он признал мое право на трон и разрешил нам вернуться домой. – Югурта поморщился. – Я никогда не должен забывать, что у меня еще остался сводный братец, этот несчастный недоумок, с которым надо бороться, – дорогой и любимый Гауда.

Когда агенты Югурты получили приглашение собраться на его вилле, явились все, кроме одного. Как только Марк Сервилий Агеласт узнал об убийстве царевича Массивы, он попросил аудиенции у консула Спурия Альбина. Консул передал через секретаря, что очень занят. Но Агеласт настаивал, настаивал, настаивал. Секретарь пришел в отчаяние от такого натиска и решил отделаться от посетителя, отведя того к младшему брату консула Авлу. Последний сильно заинтересовался, услышав то, что хотел ему сообщить Агеласт.

Позвали Спурия Альбина. Спурий спокойно слушал, как Агеласт повторяет свой рассказ, поблагодарил его, взял его адрес и письменное показание – для верности. Потом очень вежливо распрощался с ним, вызвав улыбку у всех присутствующих, кроме самого Агеласта.

– Мы примем меры через городского претора. Мы будем строго действовать по закону, принятому при данных обстоятельствах, – заявил Спурий, как только остался один с братом. – Дело слишком серьезное, чтобы разрешить этому Агеласту выдвинуть обвинение.

Я сделаю это сам. Но он важен как единственный римский гражданин среди всех действующих лиц, если исключить таинственного убийцу. Претору надлежит решить, как следует поступить с Бомилькаром. Без сомнения, претор посоветуется со всеми сенаторами в поисках директивы, чтобы прикрыть свою задницу. Но если я увижусь с ним лично и выскажу свое мнение, то, думаю, смогу успокоить его.