Женщины Цезаря

Оба очень много сделали для Помпея Магна, когда тот находился в Испании, и теперь, кажется, большая часть Гадеса принадлежит им. Если и найдется такая вещь, которой старший Бальб не знает о банковской системе и других фискальных делах, то она не имеет значения. Само собой разумеется, что казну я застал в полном беспорядке. Но благодаря Бальбу-старшему мне удалось все наладить. Мне он понравился, мама. – Цезарь пожал плечами, глядя в сторону. – Фактически он был единственным настоящим другом, которого я там приобрел.

– Дружба – двустороннее движение. Ты знаешь больше людей, чем остальные римские аристократы, вместе взятые. Но ты не подпускаешь к себе ни одного римлянина своего круга. Вот почему твои немногочисленные друзья либо иностранцы, либо римляне из низших классов.

Цезарь усмехнулся:

– Чепуха! Я лучше лажу с иностранцами, потому что вырос в твоем многоквартирном доме, с детства окруженный евреями, сирийцами, галлами, греками и боги знают кем еще.

– В этом вини меня, – спокойно сказала Аврелия.

Цезарь решил пропустить это замечание мимо ушей.

– Марк Красс – мой друг, а он безусловно римлянин и такой же знатный, как и я.

– Ты вообще хоть что-нибудь заработал в Испании? – вдруг поинтересовалась мать.

– Немного здесь, немного там – благодаря Бальбу. К сожалению, в провинции на этот раз было мирно. Никаких пограничных стычек с лузитанами. А если бы они и случались, подозреваю, что Антистий Вет выступил бы против них лично. Не беспокойся, мама. Мои пиратские деньги в сохранности.

– Даже на должность курульного эдила? – спросила она с тревогой.

– Поскольку я патриций и не могу стать плебейским трибуном, выбор у меня небольшой, – отозвался Цезарь, вынимая перо из кружки и кладя его на стол.

Он никогда не вертел перо в руках при разговоре. Просто иногда ему приходилось на что-то переводить взгляд, чтобы не встречаться глазами с матерью. Странно, он совсем забыл, что она может так сильно действовать на нервы.

– Цезарь, должность курульного эдила разорительно дорога. Твоих пиратских денег не хватит. Я тебя знаю! Ты не станешь устраивать просто хорошие игры. Ты постараешься организовать лучшие игры из тех, какие помнит Рим.

– Наверное, я подумаю об этом года через три-четыре, – спокойно произнес он. – А пока я намерен в следующем месяце баллотироваться на должность куратора Аппиевой дороги. Ни один из Клавдиев не хочет браться за эту работу.