Злоба

Это была именно его кровь, она лилась из глаз и ушей, кожа на руке трескалась и заливалась кровью, но потом мальчик увидел колокольчики, весело звенящие у его маленького, трясущегося от страха тельца. Мальчик, заикаясь, пропел:

«Смотри на меня, да не дай руке волю,

Если смелости хватит меня сорвать

Ты почувствуешь голову в пчелином рою.

Тебе малыш надо знать,

Если смелости хватит меня сорвать,

Навсегда ты забудешь покой.

Тебе, малыш, давно пора засыпать,

Пока надо мной кружит рой»

В глазах темнело или на улице? Мозг перестал различать, то ли слезы, то ли кровь капали на усыпанную камнем тропу.

Сад, как оказалось, уже пришел в свой привычный вид. Тело мальчика потяжелело. Рука, в которой лежал цветок опустела, но на месте ландыша была кровь, но уже не походящая на человеческую.

Мальчик и сам понял что что-то изменилось, но прежде чем он позволил мысли придти ему в голову, упал как и женщина в фиолетовых одеждах.

Майский цветок остался в крови ребенка, в его плоти, но пах совершенно другими ландышами: не как те, из которых родная мать делала прекрасные духи, а мерзко, словно самый отвратительный парфюм, созданный неумельцем.

Уже и не слышно было крики тех, кто остался в доме. На пару минут весь мир остановился и никого уже не существовало.

«Я совершенно потерял время и землю под ногами, один лишь запах цветка пробуждал во мне чувство, но это была боль, а не ощущение жизни. Я был напуган. Это чувство казалось знакомым: я точно чувствовал то же самое, когда спал, но это… Это было куда мрачнее и тяжелее любого кошмара.

Я плохим зрением видел рядом самого любимого в моей шестилетней жизни человека – мою маму, и кровь под ней. Я помнил, что глаза её были пустыми, а руки холодными. Я не мог даже дышать» – такие строки напишет уже взрослый Павел в своем дневнике за неделю до кровопролития в церкви, а закончит огромное письмо фразой: «Я знаю как будет страшно, однажды ты простишь меня».

Царская тварь часть вторая

– Павел, я вот тут подумала, – начала Анна – твоя фамилия итальянская, но имя…

– Моя семья зародилась в Италии очень давно, и фамилия указывает на принадлежность к ней, даже если в семью приходит мужчина с другой фамилией, это он должен ее поменять, такова традиция. Наша семья уже и язык родной не помнит, а фамилия никак не поменялась. – Не дав возможность Анне закончить вопрос, ответил Павел.