Принц и Нищин

– В-в-в… холодно, – пролепетал Алик, содрогаясь всем своим длиннющим телом. – Днем такая жарища, а ночью холод, а? Наверно, потому что на бетоне лежали. Как думаешь, Сережа?

– Может… и так…

– Выпить бы… пару «стольничков» водочки.

– Допились уж… алкаши чертовы, – грустно сказал Сережа Воронцов. – Интересно, кто нас сюда так любезно перенес?

– Надо думать… эти козлы из охраны казино… говорил же я тебе, Серега, что все эти игор… игорные дома – говно…

– Это твое бухло – говно.

Мыскин скептически хмыкнул:

– А сам тогда что так забатонился, что ничего не помнишь?

– А я водки не пил… только по «Ариозо» немного загнался. А потом, кажется, еще кальвадос, текилу… ну и так все такое, – жалко откликнулся Воронцов, а потом, поняв несостоятельность своей аргументации, замолчал. Пошарил по карманам и, обнаружив там только пуговицу, тридцать копеек и клочки от разорванной вчетверо «десятки», пробормотал:

– Та-ак… кто-то нас очень хорошо обработал.

У тебя нет денег, Алик?

– Н-нет, – откликнулся тот, трепля вывернутые карманы.

– Что-то… н-ничего не осталось… странно. А… ну да… у меня же их и не было. Блин-а-а-а!!

– Что такое?

– Ключи от дома потерял!

– Как потерял?

– Да так, нет их! Были и нет. Как же я теперь домой попаду, родичи только через четыре дня приедут!!

– Пить надо меньше, – горько сказал Сережа. – Только сдается мне, что не только в алкоголе тут дело.

Ладно… поехали ко мне домой… дебошир.

– А как? Денег-то нет.

– Какая разница? Щас тормознем тачку, доедем до дома, я сбегаю наверх и вынесу лавэ, сколько затребует. У меня дома еще осталась, кажется, заначка.

– А может – просто прислать ему в торец, и все, – озлобленно предложил Мыскин, – выкинуть из тачки и самим нормально доехать. А?

Сергей покачал головой, и по ней незамедлительно поплыл колокольный звон тупой одуряющей боли:

– Ты рассуждаешь, как пятнадцатилетний отморозок.

Этакий гопяра, как Витька Шарман из первого подъезда, который сейчас тянет «пятнашку». Не надо никому в торец. Мы и так сегодня, чувствуется, хорошо подебоширили. Не надо еще кому-то чистить бубен только по той причине, что у тебя плохое настроение.

– Пацифист, ежкин крендель, – злобно сказал Алик Мыскин и, сев под дерево на корточки, принялся старательно блевать.