Врата Афин

Он знает, понял Ксантипп. Фемистокл точно знает, что случилось, или, по крайней мере, подозревает. Возможно, он тоже видел, как толпа обожает Мильтиада, как люди тянутся к его рукам, просто чтобы хвастать потом, что они прикоснулись к нему. После такой победы этот человек был вне всякой критики. Что бы ни скрывалось за этим, такова была истина.

Мильтиада опустили на землю. Он шагнул вперед, хотя Ксантиппу показалось, что Фемистокл не был готов уступить дорогу. Тем не менее он сделал это с достоинством, возглавив возобновившиеся приветствия герою Марафона.

Архонт лучезарно улыбнулся, купаясь в одобрении. Однако он не позволил этому продолжаться слишком долго, предпочтя осторожность тщеславию и призвав к тишине.

Даже тогда ликующая толпа затихла не сразу. Ксантипп задавался вопросом, каково им было – ждать новостей вместе с рабами и иноземцами-метеками, не спать, чтобы услышать, какая армия идет в Афины – персидская или греческая. Такова была реальность – агония, которой он никогда не знал. Одни люди изменили мир, другие пережили это.

Но он всегда будет выбирать свою судьбу, а не позволять другим выбирать за него! Это его право как мужчины – и гражданина Афин.

Он отбросил неуместные мысли, когда заговорил Мильтиад:

– Мне посчастливилось возглавить наше войско. Только мы и храбрецы Платеи откликнулись на наш призыв… Всего одиннадцать тысяч против врага, большего по численности в четыре или пять раз, против пращников, лучников и персидских «бессмертных» – лучших солдат их империи.

Против военных экипажей и суровых рабов-гребцов. Против их царя, наблюдавшего за нами. День прошел. Это уже воспоминание. Но мы, марафономахи, знаем единственно важную истину. В тот час нас было достаточно. Для победы.

Тишина длилась целую минуту, пока толпа смотрела на него почти с благоговением, – а затем взорвалась еще раз. Зазвучали барабаны и флейты, и мелодия, смешиваясь с шумом толпы, заставляла сердце Ксантиппа учащенно биться – звуки сражения были еще свежи в его памяти.

Мильтиаду пришлось долго ждать, прежде чем заговорить снова.

– Некоторые из вас, возможно, слышали, что великого царя сопровождал Гиппий, предатель и тиран Афин.

Флейты стихли с пронзительным воплем при этих словах. По толпе пронесся изумленный ропот. Ксантипп тоже навострил уши, обменявшись взглядом с Эпиклом, стоявшим у него за плечом. Они все знали это имя. Гиппий был изгнан из города много лет назад, после попытки свергнуть реформы, давшие народу собрание.