Золотой век. Книга 1. Лев

 – Скрывать уже ни к чему. Я все равно никуда не пойду.

– Я понесу тебя. На спине.

Аттикос посмотрел на уходящий вверх скалистый склон и побледнел еще сильнее.

– Нет, – сказал он, помолчав. – Сегодня меня ударили ножом, у меня переломаны кости, а своей шкуры я на этом проклятом утесе оставил столько, что и смотреть не хочется. Все, хватит. Я сказал твоему отцу, что буду тебя охранять… ну вот. Ты ползи назад, если сможешь. Оставь меня и передай отцу, что свой долг я выполнил.

Перикл усмехнулся. Старый хрыч, любитель драмы.

Кимон будет ждать их возвращения. И если только островитяне не одолеют греческих гоплитов, то рано или поздно он пришлет кого-нибудь узнать, что случилось с его людьми. Он прикусил губу. Конечно, если Кимон убит, то их могут хватиться только через несколько дней. Ну и, наконец, может оказаться так, что за ними вообще никто не придет.

– Этого не будет, – твердо ответил Перикл. – Снимай одежду.

– Ну уж нет, не выйдет. Пока есть силы, я тебе не дамся.

Периклу было не до шуток.

– Нужно уменьшить вес. Обхватишь меня за шею и через подмышку. Думаю, если сможешь удержаться, я тебя вытащу. А потом вернусь за остальным.

Аттикос выругался – на удивление энергично, – но противиться не стал, поскольку стоящий над ним парень был настроен решительно и в случае отказа мог, чего доброго, применить силу.

Ворча и сопя, Аттикос расстегнул кожаный нагрудник, и Перикл помог ему стянуть через голову тунику. Без одежды и доспехов старый гоплит выглядел как будто усохшим.

Сломанная, с потеками крови, нога распухала. Стараясь не смотреть на нее, Перикл взял Аттикоса за руки, поднял и взвалил на спину.

– Сделаю, – сказал он, обращаясь и к себе, и к зарычавшему от боли раненому.

Одну ногу Аттикосу удалось поджать, но сломанная болталась свободно. Волосатая рука под подбородком терлась Периклу о горло. В общем, получилось нескладно и неудобно, но карабкаться он все же мог.

Едва он поднял руки, как Аттикос забормотал у него над ухом.

– Афина и Аполлон, мои покровители, уберегите нас в этом испытании.

Простите этому мальчику его молодость и высокомерие. Не оставьте нас и сохраните, коль есть на то воля ваша.

Перикл кивнул, ухватился обеими руками за выступ, оперся и, крякнув, выпрямился, подняв Аттикоса. До вершины было еще далеко, но он улыбнулся и подтянулся. Вперед и вверх.

– Прижмись. Держись крепче, – прошипел Перикл, ощутив дрожь в мышцах.

Аттикос сдвинулся, перенося вес, и напряжение ослабло.