Золотой век. Книга 1. Лев

Время от времени, когда сломанная нога начинала раскачиваться, он жалобно постанывал, и тогда Перикл останавливался и хватал ртом воздух, чувствуя, как выступает на коже пот. Палец с сорванным ногтем снова напомнил о себе пульсацией боли в такт бешено стучащему сердцу. Позади осталось полпути, и Перикл искал ногой надежную точку опоры, когда мышцы задрожали, словно у атакованной мухами лошади. Нет. Сил хватит. Он не был уверен в себе, пока не сделал первый шаг с лежащим на спине Аттикосом. Он доберется до вершины.

Вытащит их обоих.

Теперь он уже не решался смотреть ни вниз, ни по сторонам. Только на следующий выступ. Только туда, где можно найти опору. Он спешил, потому что чувствовал, как силы тают с каждым мгновением. Скоро они иссякнут совсем, и тогда они оба упадут – на камни или в море.

Аттикос помалкивал, понимая, что нельзя отвлекать того, кто держит в руках его жизнь. И только видя, как Перикл шарит растопыренными пальцами по камню, пытаясь найти трещину или выступ, он, пользуясь преимуществом лучшего обзора, давал подсказку: «Левую руку сдвинь чуть выше» или «Подтяни ногу на ширину пальца».

Он тоже вспотел, и его влажная голая рука скользила по шее Перикла с нелепой для обоих интимностью.

В поле зрения мелькнула бахрома травы над краем. Перикл сосредоточился на одной-единственной цели, не позволяя себе отвлекаться, отогнав все мысли, не слыша даже криков чаек. Но жгучий пот попал в глаза, он тряхнул головой, и все, что мешало концентрации, вернулось.

Перикл понял, что допустил ошибку. Он знал, что может упасть. Руки задрожали от напряжения. Он не представлял, как перевалить через край. Аттикос висел на спине свинцовым грузом.

– Слушай… я не могу… не могу перетащить нас обоих.

– И что? – прохрипел ему в ухо Аттикос. – Что я могу сделать?

– Тебе нужно… только быстро… протянуть руку и ухватиться за край, пока я не упал. Повиси на руках, а потом я тебя вытащу.

– Ладно, ты только держись.

Я постараюсь.

Аттикос услышал отчаяние в его голосе. Если бы Перикл сорвался, погибли бы они оба. Он не стал спорить, но, как душитель, обхватил его одной рукой, надавив на горло так, что у Перикла поплыли круги перед глазами. Вторую руку Аттикос выбросил вверх и схватился за край утеса. Ощутив внезапную легкость, Перикл шумно выдохнул. Между тем Аттикос беспомощно повис на руках, одной ногой пытаясь найти опору.