Халява для раззявы

Громко затопал, хлопнул своей дверью и на цыпочках вернулся к комнате Лоховских. И вовремя успел подслушать нужное.

Голос Нины Михайловны за дверью звучал глухо и от того казался еще более зловещим.

– Я тебя в последний раз спрашиваю, урод, куда ты дел «Будни механизатора»? Где марка?

– Я думал, вы бредите, я не знал… простите меня… Я больше никогда… Я всегда… – что-то бессвязное лепетал Лоховский.

За дверью послышался звук оплеухи, Сивухин на всякий случай отступил от двери, но свой пост не бросил.

– Ай! – вскрикнул Лоховский, – я буду жало…

Снова раздался звук оплеухи и вскрик, на этот раз женский, тоненький и жалобный. «Наверное, Машка, – подумал Сивухин с завистью. – Гляди-ка, жалеет этого придурка».

В подтверждении мысли послышались рыдания и голос жены Лоховского:

– Мама, мама, прекрати, ему же больно. Я тебя прошу. Я куплю тебя пять, сто, двести марок. Не трогай его.

– Мо-о-лчать, – рявкнула теща, – еще ты не влезала.

Я тебе всегда говорила, что Лоховский твой придурок, тряпка. Я тебя предупреждала! Где марка?! – заорала теща с удвоенной силой.

– Я отнес журналы в магазин «Букинист» позавчера, все 12 номеров, – сказал Филимон, понявший, что отпираться бессмысленно.

Это признание отрезвило тещу, она вдруг успокоилась и спросила:

– Сколько тебе за них дали?

– П-пятьдесят, – заикаясь, ответил Филимон.

– Долларов? – утвердительно спросила теща.

– Нет, рублей. Я пива купил, чипсы… Мы с Пашкой…

За дверью что-то громыхнуло так, что пол затрясся даже в коридоре. Сивухин глянул в замочную скважину – мадам теща грохнулась в обморок. Вернее у нее подкосились ноги и она рухнула со всей своей дородностью на пол.

– Идиот, дебил, даун! Для тебя еще слова в словаре не придумали! Разорил, по миру пустил, ограбил… – теща истерично смеялась и плакала одновременно. – Пятьсот тысяч баксов за пиво и чипсы…

От услышанного волосы на голове у Сивухина зашевелились, такие деньги он себе даже представить не мог.

Это сколько же сосисок можно купить на такую кучу денег, а сколько бутылок «Анапы»? Господи, вот счастье дураку привалило, а он… «Стоп, стоп. Сивуха, застынь и слушай, что этот лох своей теще дальше говорить будет,» – мысленно приказал себе Сивухин. Руки его тряслись, ухо все время проскакивало мимо замочной скважины.