Усадьба Дом Совы

Я сел на землю, спиной к воротам, что бы ни видеть свой шприц, и вызвал такси.

Пришлось довольно долго ждать, но я победил! Бросил дом и уехал в отель. Такси покачивалось, и я начал дремать на заднем сидении.

– Просыпайтесь! Приехали, – таксист тронул мое плечо.

Я сунул ему деньги, выбрался наружу, не дожидаясь сдачи, толкнул ворота и вошел во двор Усадьбы. Путешествие закончилось там же, где начиналось. На дорожке, ведущей к дому, я сидел на земле и хихикал, а потом хохотал, и плакал, и снова хихикал. Я не могу уйти.

Кто сказал, что все дороги ведут в Рим? Все дороги ведут в Дом Совы! Нельзя уйти из этого дома. Можно бежать, скрываться, мчаться на другой край света, но все дороги ведут сюда. Я уходил, засыпал и возвращался во сне. И во сне заказывал такси на обратную дорогу к дому.

Сова сидела передо мной на траве, я шагнул к ней, а она побежала прочь. Пешком, вместо того, что бы взлететь. Я пошел следом, и не удивился, когда сова вывела меня к яме под дубом.

И вот тогда я снова взбесился.

Только злость и ненависть придавали мне тогда сил. Они, и страх оставить Делию одну.

– Сука! – орал я. – Ты яму хочешь? Выйди сюда и скажи мне в лицо! Сука!

Я пинал землю, и пинал дуб, бил его кулаками. Злость качает адреналин, снимает все запреты, забирает усталость. Пока смиренные добровольно ложатся на крест, люди в гневе убивают своих палачей и взрывают миры, и порой только так можно сохранить рассудок.

– Хочешь яму? – орал я – Я тебе устрою яму, не выберешься!

Адреналина от этого приступа буйства хватило, что бы выйти за ворота и не возвращаться.

Не возвращаться во сне, во всяком случае. Вернуться придется, но на моих условиях. Хватит с меня попыток убежать! Я дошел до магазина инструментов и купил лопату. Нужно копать? Ладно! Я выкопаю яму, узнаю, что на дне, и покончу с этим.

Я копал, и дом смотрел мне через плечо. Он всегда говорил, что решать буду я, и сейчас ободрял мое решение. Ему нравилось то, что я делаю, я это чувствовал. А еще ему нравились мои мысли про сожженный город.

Дом одобрял смерть и кровопролитие.

Я копал, и не задыхался, не сбивал дыхание. Впервые я добровольно делал то, что хотел дом, и он подпитывал меня. Свет больше не гас, и барабаны не стучали, а вместе с землей из ямы летели старые кости. Кости птиц, собак, людей. Бедренная кость, очень старая. Череп с пробитой в затылке дырой. Плевать! Я копал, пока лопата не ударилось обо что-то большое и твердое.

Руками я разгреб землю и нашел камень.