Ворота

«Все смотрят на меня, – совсем не удивляясь, подумал он, – Алиса была хороша, а я спел так себе…»

Дима удивлялся, но ничего удивительного в этом не было. Он был единственным парнем во всей группе и, к тому же, мог похвастаться небольшой долей красоты и ума. Его отец, по слухам, был богатым, и это нравилось большинству девушек, окружающих юношу. Все они с неосознанной жадностью смотрели на Диму и желали вцепиться в горло Алисе за то, что она была удостоена чести побывать у него в квартире, когда они репетировали песню.

У Алисы не было молодого человека, и после посещения Димы по институту о ней стали расползаться недобрые слухи.

Но все они держались на весьма рыхлой почве. Дима старался избегать девушек и, в целом, отношений с ними. Он гордо именовал себя Святым Рыцарем и пресекал любые попытки противоположного пола сблизиться с ним, поэтому почти никто из знакомых и не пытался. Многие хотели, но не получалось, а Диме, который спокойно мирился с этим, было только весело.

Казалось, ему никогда не надоест наблюдать за попытками очередной девушки сблизиться с ним. «Разве, не наоборот бывает? – иногда думал он, – Вроде, да. Значит, я особенный».

Особенным он себя считал с самого детства, но быть таковым у него в большинстве случаев не получалось, ведь многие считали его всего лишь «странным». В детском саду он еще всерьез не задумывался о своих отличительных особенностях, а в школе, из-за неудержимого обаяния, собрал вокруг себя множество друзей, хотя настоящими считал лишь двух.

Так и в институте: попрощавшись со всеми своими школьными друзьями, он попал в новый коллектив, полностью состоящий из девушек одного с ним возраста. Сначала это вызывало у него много проблем, но вскоре все поняли, что Дима немного не в себе, и попыток заполучить его в «парни» стало куда меньше. «Я Святой Рыцарь, – лишь говорил Дима, – Я достигну просветления, если не буду предавать свой разум низменным потребностям».

После такого признания над ним много кто смеялся, но долго это не продолжалось; Дима не особо напоминал об этом, и вскоре его намеренная отчужденность от девушек превратилась для них в обыкновенный страх перед представителями другого пола. Дима почти не говорил о том, какие мотивы им двигают, поэтому девушки не думали о Диме, как о каком-нибудь особенном человеке, и относились к нему со всей своей обыкновенной простотой.