Готика. Провинциальная версия

Начался! Слишком быстро? Правильно, слишком! Притормозить?” – думал Павел час назад, разгоняясь до ста десяти. Но последняя мысль не помогла ему. Другая: “Опаздываю? Опаздываюю. Опаздываю!” – довлела опасной доминантой.

А день начался обычно. И головная боль, если не делить жизнь на вчерашний вечер и сегодняшнее утро, представлялась константой.

Он как всегда проснулся около шести. Пробуждение было отмечено выполнением рутинной процедуры – правой рукой, брошенной в сторону, он буквально за секунду до начала музыкальной партии ударил по будильнику, погасив его трель в зародыше.

Именно во время исполнения этого простого и отрепетированного до автоматизма движения Павел с изумлением отметил не привычную скованность в членах.

“И выпил-то немного, – удивился Павел. – Отвык, видно, от портвейна-то”.

Пара кружек пива и стакан портвейна, что пришлось махнуть со старым школьным другом, тот за двадцать пять лет так и не изменил своему выбору, сделанному им в год окончания школы: портвейн – напиток выпускного вечера, оказались не совместимы: по вискам – стучало.

“И все-таки встать придется”.

Унитаз. Затем – душ. Он открыл воду и принялся намыливать волосы, не замечая, что вода – ледяная.

После душа Павел почувствовал себя бодрее.

Наступила очередь колдуна-кофе. Чашка крепкого ароматного напитка должна была вернуть ему состояние физиологической нормы. Но одной чашки оказалось мало, определенно не достаточно, чтобы нейтрализовать остатки спиртного, циркулировавшие в кровяном русле.

Две. Три. Легкая боль кольнула в сердца. Порция кофеина превысила предельно допустимый порог.

– Черт возьми, – пробормотал он, поморщившись. – Этого не хватало.

Лена тут же спросила:

– Что случилось?

– В горле что-то першит, – вяло соврал жене Павел.

– И у меня, – подхватила Аня. – Папуся, купи мне конфеток от горла.

Вот так он потерял еще двадцать минут – по пути в школу он с дочерью заскочил в аптеку.

***

С Толиком они встретились совершенно случайно и отказать – было неудобно.

Да и не хотелось. Напротив, хотелось посидеть и поболтать, вспоминая о том и о сём. Отвлечься от домашних забот и от забот профессиональных и выпить портвейна, того самого, "семьдесят второго", с которого началась их взрослая жизнь, и ответить, наконец, на вопрос, что волновал и будоражил тогда, когда им было восемнадцать: а легко ли быть молодым? Легко! Когда молод! А вот сейчас – трудно. Неизмеримо труднее.