Золотой козленок

Я бы продала вполовину дешевле.

После небольшой дискуссии, а в ней участвовало пять человек, включая уборщицу, выяснилось, что родина своими сыновьями и дочерьми дорожит больше, чем они ею…

? …Подушить? ? закончив, поинтересовалась парикмахерша, опять почему-то обращаясь к Жульде-Банде.

? Не стоит. Он с детства плохо переносит, когда его душат, хотя его бедная мама с самого его рождения именно это и хотела сделать.

? В таком случае, получите своего человека.

? Глубокое вам мерси! Родина вас не забудет… но и не вспомнит! ? Жульдя-Бандя, улыбаясь, провёл ладошкой по макушке товарища. ? Как юбилейная копейка! Человек ? ничего не скажешь, а час назад был сволочью.

Фунтик глупо улыбался, начиная привыкать к бесконечным поддёвкам взбалмошного друга. Работниц соцкультбыта забавлял молодой симпатичный весельчак, и они с удовольствием подыгрывали.

? Жених на выданье.

? Только неподушенный.

? Он женоненавистник. После того как разменял четвёртую тёщу, он проникся здоровым презрением и к их дочерям…

? А ты?! ? парикмахерша, сотворившая из Фунтика человека, искрящимися глазками взирала на остряка.

Тот виновато развёл руками:

? Увы, я женщин люблю. Особенно мне нравятся…

? Заливные? ? уборщица прыснула, увлекая за собой коллег.

? В собственном соку, ? признался посетитель, пронизывая её двусмысленным взглядом. ? Девочки, будьте красивы назло подругам и опасайтесь комплиментов от таких вот хамов, ? Жульдя-Бандя кивнул в сторону разглядывающего себя в зеркале Фунтика.

? Непременно, ? пообещала уборщица, крупный нос которой, с круглыми разлатыми ноздрями, настолько обезобразил лицо, что наставления применительно к ней были явно преувеличены.

? Гуд бай! ? Фунтик в одночасье превратился из примата в человека, к тому же со знанием английского. Впрочем, знания на этом и ограничивались. Он помахал пальчиками: чудно и эротично, веером, начиная с мизинца и заканчивая указательным, как прощаются закоренелые любовники и влюбленные без стажа, ещё не познавшие горечи разочарований.