Золотой козленок

Янтарного цвета, лёгкая, пикантная, карамельно-орехового вкуса мадера показалась пролетарию компотом. Он по-свойски разломал ветчину на две части: жуя, равнодушно признался:

? У меня нет дома. Я живу на чердаке.

? Карлсон, который живёт на крыше? Оригинально! ? Жульдя-Бандя налил по полному стакану, лишённый Карлсоном девственности пододвинул к Фунтику. Тот привстал, быстрым движением изъял нетронутый, оставив на столе лужицу.

? Сволочь красная! ? в сердцах пожурил дружок и, придвинув стаканчик к авангардисту, сделал несколько глотков из горлышка.

Фунтик, не прельщённый запахом, исходившим от пролетария, переместился на самый край скамьи. Карлсон, блаженно улыбаясь, вылил содержимое стакана в рот и принялся за второй кусок ветчины, на который уже никто не претендовал.

? На крыше, стало быть, живёшь?! ? Жульдя-Бандя незаметно моргнул товарищу.

Пришелец утвердительно кивнул:

? Меня так и называют ? Карлсон.

? И правильно! ? Жульдя-Бандя по-приятельски похлопал его по плечу.

? Диогенствовать нынче стало невозможно, поскольку популяция бондарей сократилась до критического минимума, к тому же мировоззревать сверху ? гораздо приятнее, ? философ устремил взор куда-то в вечность. ? Крыша, голуби, свобода слова, ощущение полёта ? весь мир у твоих ног! Только на крыше можно постичь смысл жизни! ? выдвинул он претендующую на долголетие гипотезу.

? В подвале тоже, ? Карлсон криво улыбнулся, памятуя о начальной стадии этого постижения ? в подвале старинного дома на Гороховой, где, по крайней мере, зимой было теплее.

Жульдю-Бандю, в отличие от дружка, чрезвычайно веселил экстравагантный вид пролетария, чем-то схожий с беляевским Дон Кихотом. Нисколько не брезгуя букетом запахов, исходившим от него, стал разливать вино, начиная, конечно же, с дорогого гостя. Тот покрутил головой, сделав такое страдальчески-брезгливое лицо, что силы воображения недоставало, чтобы понять причину отказа.

? Это же мадера! ? со злостью прошипел Фунтик в сторону строптивого собутыльника.

? Компот, ? равнодушно тряхнул рукой Карлсон, опыт которого вряд ли можно было бы подвергнуть сомнению, ? лучше водочки.

? А может, коньяка?! ? Фунтик позеленел от злости, готовый выкинуть привередливого авангардиста из беседки.

Тот утвердительно кивнул, не чуя поддёвки, поскольку человеческие эмоции разделял исключительно на две части: отрицательные, когда его бьют, и положительные, когда его не бьют.