Небесные огни. Часть вторая

Александр Юльевич нетерпеливо открыл под столом протянутый наконец ему немецким натуралистом саквояж. Внутри оказались перетянутые бечевой пачки казначейских билетов.

– Позвольте, дайте хотя бы половину банкнотами или червонцами! – толком не прожевав, возмутился молодой человек.

– Полно, голубчик, я и так пошел вам навстречу. Ввергли меня в большие расходы, еще неизвестно, купят ли у меня папку. Да и не стоит она столько, переплатил я по доброте душевной, – возразил Яков Карлович и спросил так безмятежно.

 – А что, вдова то Филиппова не хватится трудов покойного? Вы ведь на время папку взяли или как?

– Скажу, со страху сжег рукопись, с перепугу даже. Там ведь сейчас допрос по всей форме охранное отделение учиняет, не полиция, нет-с. Говорят, покойный с бомбистами, душегубами царскими дружбу водил, просвещал их химией, – в рассуждениях наскоро закончив пересчет наличности сразу повеселел Финн-Енотаевский[11 - Александр Юльевич Финн-Енотаевский (урождённый Аба Иоэлевич Финн; сосланный полицией в Енотаевск в 1896 году, стал использовать псевдоним Енотаевский, который позже стал частью его фамилии; 1872 – 1943) – революционер, социал-демократ, литератор.

(прим. авт.)]. – А вон как обнаружат чины сей труд у вдовы, что скажут потом?

– Получите за хлопоты, милейший, – окликнул прислугу Яков Карлович, рассчитавшись и дав хорошие чаевые.

После встречи с сотрудником «Научного обозрения» Штерн проследовал на Михайловскую улицу в сторону площади Исскуств, где зашел к приказчику сделать на гектографе[12 - Гектограф – тип копировального аппарата.

Гектографическая печать применялась для дешёвого быстрого тиражирования материалов невысокого качества. (прим. авт.)] копию рукописи, Затем в доходном доме Рогова он посетил остановившегося там проездом представителя американского банка «J. P. Morgan & Co.», уезжавшего вечерним поездом в Ригу и далее пароходом в Нью-Йорк, передав тому папку с работами Филиппова.

Впоследствии среди петербуржцев стала ходить еще одна версия смерти Филиппова, согласно которой убивцем самобытного изобретателя с пацифистским уклоном был некий полусумасшедший Яков Грилюк, студент-естественник Петербургского университета. Уговорить Грилюка охранке при помощи небольшой толики денег не составило большого труда, тем более что означенный субъект не вполне адекватно воспринимал окружавшую его действительность.