Небесные огни. Часть вторая

Арестованный позже охранкой, он к тому же был неизлечимо болен открытой формой туберкулеза, от чего и помер вскорости в тюремном лазарете.

Спустя два года начальник охранного отделения Санкт-Петербурга полковник Кременецкий был вынужден освободить должность в связи с убийством в 1905 году дяди царя Николая II, великого князя Сергея Александровича, разорванного на куски бомбой революционера Каляева, и ввиду? ставших известными подлогов Кременецкого по организации последним фальшивых типографий социалистов с последующим их раскрытием.

* * *

Российская империя

Санкт-Петербург

Слоновая улица

июнь 1903 года

– Здесь останови, любезный! – окликнул лихача сидевший в пролетке Финн-Енотаевский, протянув тому рубль серебром. – Возьми за труды. Подожди меня здесь, еще столько же получишь.

– Стой, холера! – кучер осадил кобылку с норовом. – Благодарствую, барин!

Сотрудник столичного журнала «Научное обозрение» вылез из коляски на бордюр тротуара и немного пройдя в переулок вальяжно зашел в номера?, расположенные рядом со Слоновой улицей.

– Что будет угодно? – благожелательно поинтересовался у вошедшего лощеный крепкий малый в пикейном жилете с шелковым галстуком-бабочкой и набриолиненными волосами.

– Меня ждут. Я к господину Штерну, – произнес Финн-Енотаевский.

– Пожалуйста. Четвертый этаж, сорок пятый номер, – сообщил ему малый и указал на широкую лестницу сбоку от стойки, ведущую наверх.

Сотрудник журнала легко поднялся на нужный этаж и пройдя по коридору постучал в одну из дверей.

– Открыто, – послышалось изнутри.

Молодой человек толкнул дверь и вошел в богато меблированную комнату, где на широком кожаном диване перед низким столиком сидел в вольной позе, закинув ногу на ногу, известный натуралист Штерн Яков Карлович собственной персоной.

– А, Александр Юльевич! Пришли-таки! – воскликнул он улыбаясь. – И правильно сделали. Делу время, потехе час. Я вас сейчас хорошим бургундским побалую, из Франции вчера пару ящиков привезли с оказией. А потом мамзелей снизу позовем. Говорят, шаловницы каких нет, французскую любовь жалуют.

Яков Карлович отвернулся на минуту к сервировочному столику, уставленному разнокалиберными бутылками и посудой, чтобы взять обещанное и два бокала.