Песчаное небо

На этот раз она добавила в свой голос толику чувственности, но капитан переменился в лице явно по другому поводу: где-то в этом районе и должен пребывать вполне определенный корабль, и он действительно очень похож на наш. Все уставились на Фарча, затаив дыхание.

– Этот корабль мой анализатор посчитал мертвым, – продолжала дессмийка. – Мелкие объекты вокруг не идентифицируются, с малой долей вероятности – мусор. Судя по излучению реактора, авария произошла несколько месяцев назад.

– Да, – кивнул Плух.

 – Почти полгода. Все сходится.

Фарч хищно раздул ноздри:

– Силу тяжести – убрать. Торможение. Через сорок… восемь минут, вахту принять… пилоту.

Что ж, логично. Через восемнадцать минут вахта моя подходит к концу, а полчаса как раз должно хватить Плуху оттестировать системы и приготовиться к маневру. К подлету я как раз успею отоспаться – правда, если смогу заснуть при такой болтанке – разгонялись мы месяц с лишним, а тормозить будем в течении суток. Если б не компенсаторы инерции, нас бы вообще всех размазало тонким слоем по переборкам, а так я еще и выспаться попробую.

Минут через двадцать я пошел к нашему врачу – у нее имелись нужные препараты для каждой расы, даже и для не представленных на борту. Уговаривать ее долго не пришлось, Севи и сама быстро поняла, что при грядущих рывках мне не выспаться, а после полутора суток на ногах эффективность моя может очень сильно расстроить капитана. Но насколько убойное зелье она мне дала, я понял только когда проснулся.

Голова ничегошеньки не соображала, тело казалось ватным, рук не поднять, дышать тяжело – испытывая все эти прелести, добрых пять минут я приходил в себя. Потом дошло, что дело не в снотворном, а в царящей на борту бешеной перегрузке. Я кое-как потянулся к нижнему отсеку спального блока за влажной салфеткой, но как только свесил свою свинцовую головушку вниз, пунцовым ухом вперед – едва не навернулся. Ухватившись в последний момент за что-то неподвижное, я еле втянулся обратно в койку, благодаря всех святых за то, что не переломал себе кости, хотя очень даже мог.

Чувствуя себя как таракан под подошвой, с хрипом втягивая загустевший до жидкого состояния воздух, я принялся размышлять – что же мне делать? Просыпаться окончательно, либо валяться и дальше, покуда не остановимся? Видимо, для начала следовало определить, который час: на запястье маячили какие-то мелкие цифры, но они плясали перед глазами и расплывались сквозь слезы.