Песнь ветра

Войдя, Грейс окинула взглядом женское тело, лежащее на алтаре – оно, казалось, сплошь состояло из кровоподтеков – эту, похоже, просто забили насмерть. Жрица, покачав головой, зажгла свечу у алтаря Эва: кварцевый камень перед свечой матово заиграл отраженным светом. С помощью Эвы душе усопшей, мпунгу, придет очищение и покой. Грейс взяла ассон и, напевая привычный речитатив, приготовилась к встрече с Эвой, концентрируя энергии трех миров и входя в транс. Транс был необходим, чтобы Лоа получила доступ к телу. Мпунгу должна очиститься.

От печати насилия и злобы, от тюрьмы и побоев. От земных забот и болезней. От скверны. Мпунгу ярка, невесома и свободна. Ничто ее не должно тянуть назад – Духи встретят мпунгу и… отведут… Духи…

Мпунгу находилась в теле отпеваемой и не собиралась его покидать. А это означало, что женщина все еще была жива.

Грейс отшатнулась, обрывая ритуал на полуслове. Ох, как этого Лоа не любят… Но Эва ко всему привычная – вечером договоримся, замолим, ублажим подношениями.

Потрогав сонную артерию у отпеваемой, Грейс убедилась, что пульс отсутствует.

Значит, либо сама женщина выпила… можно кой-чего выпить, чтобы инсценировать свою смерть, уж кому, как не Мамбо об этом знать – и это такой способ побега, либо эти слепые олухи просто притащили на отпевание живую женщину по своему чудовищному скудоумию.

Жрица обессилено опустилась на колченогий табурет, который обычно служил подставкой под сумки или подносы – много для чего использовалась эта часовня. Нужно было извещать коменданта.

Или… наоборот – вспомнить, что она целительница и помочь несчастной бежать. Что для Грейс было куда предпочтительней. Что угодно, только бы снова не видеть этого напыщенного бравого индюка. И вообще с этой работой пора завязывать. Давно пора, сил уже никаких нет…

Сомнолог не соврал. Алексею, и правда, в кои-то веки приснилось что-то интересное – хотя и не сразу. В этом тоже не соврал. Некоторое время он лежал с закрытыми глазами, жадно вспоминая приснившиеся. Потом потер лицо, встал и побрел по привычному утреннему маршруту.

В голове весело роились мысли, налетая одна на другую.

Так… Зона. Или концлагерь. Или даже его медчасть. Тетка. Немолодая уже, уставшая вусмерть. И у нее какой-то етицкий дар. Она этих померших и убиенных осматривает, фиксирует смерть и чистит. Хм… Чистит… Ладно, потом. Где это, во-первых? Жара и море… день чудесный… Стоп, моря не было, а вот ощущение моря было… Африка? А где у них там концлагеря? А, Куба, кстати.