Дело Верхне-Выска

Сначала у тебя соседей за стенкой не было, после я и не интересовался, повода не было… А «они» нас пасут, выходит…

– Дык мож обычная она, – недоумённо не согласился Ефрем

– Хотелось бы, что б так оно и было, но… – Смирный выглядел совсем не весело, и задумчиво, – большие у меня сомнения теперь… Если она сейчас ночью куда отправится, то и думать нечего: шпик. На доклад пойдёт, что гости у тебя, трое. Утром из дома выйдет, посмотреть за ней тоже надо – куда, зачем. Оглядываться начнёт, то и до Ворожки ходить не надо: обычный человек не оглядывается.

– Не спать теперь? – понял Ефрем

– Тебе – спать. И храпеть как обычно. – велел Смирный, – но на лавке. На кровати Маша посидит, теперь мы тоже в эту дырочку послушаем… Там что? обратился Смирный к Егору кивая на улицу.

– Нормально, – кивнул Егор Петрович, – со двора она не полезет через забор – там за туалетом шиповник, роза чайная, не захочет юбку драть. А с улицы я метлу к двери поставил, свалит – услышим.

– А ну как, всё ж есть щелка в заборе за туалетом? – спросил Смирный

– На всякий случай грабли поперёк положил на тропинку и ведро пустое поставил – не задеть нельзя.

– Окна? – продолжал Смирный.

– Ставни у неё уже закрыты, гвоздики снаружи я позагибал, тихо теперь не открыть – доложил Егор Петрович, охотно показывая, что тоже не лыком шит и умеет наперёд думать.

– Это хорошо, – признал Смирный, – значит так определяем диспозицию: мы с Егором в окна в оба глядим, Мария слушает у стенки, ты, – обратился он к Ефрему, – храпишь как обычно.

С улицы послышался стук упавшего черенка метлы.

Ефрем вжал голову в плечи. Егор и Смирный переглянулись. Послышалось движение, потом ничего.

Смирный утвердительно кивнул Егору. Егор Петрович припав к двери из сеней на улицу подождал, после бесшумно приоткрыл её, подышал, втягивая носом воздух и нырнул в ночь. Смирный дотронулся до Ефрема, указал пальцем в дом и сложил ладошки, как спят.

– Шо ж будет? – тихо спросил его Ефрем

Смирный отмахнулся как от не существенного и ещё раз дал понять, что ему нужно уйти.

Ефрем и Маша вслушиваясь в ночь, зашли в дом, сели у стола. Ефрем не знал, что и делать. Маша, посидев молча, встала, нашла саквояж, достала из него револьвер и взвела курок.

В сенях послышалось чьё-то присутствие, скрипнула дверь и всё стихло. Затем шорох.