Дело Верхне-Выска

А мы, крещённые, под Богом ходим, за всё ответ строже держать будем. И когда я за народ иду, должен…

– Время. – обрывает Сахар, – Минута, выдвигаемся на исходную.

Сахар и Кинжал разбирают пистолеты, перекладывают бомбы в две симпатичные картонные коробки, сворачивают простой бумажный кулёк. Кофий взводит курок в кармане куртки, принимает кулёк с бомбой.

Сахар подчёркивает:

– Спокойно, неторопливо идём…

Кофий спрыгивает с облучка. Сахар и Кинжал с картонками, одна на другой, спускаются с коляски.

Все трое идут в сторону вагонов.

Сахар:

– Запомни, Кинжал: если бы мы под твоим Богом ходили, то и не ходили бы уже.

Кинжал согласно:

– Так-то оно так. Даёт Господь за народ послужить. Потому я с вами и иду. А вы, братья, если что, за меня свечку поставить, так не за Кинжала, запомните: за Николая.

Кофий, Сахар, переглядываются с какими-то людьми по сторонам, у тех так же низко надвинуты козырьки и шляпы. Кинжал, (что-то шепчет губами, глядя вперёд), с картонками водной руке и другой рукой в кармане, идёт справа от похожего на фабриканта Сахара, тот двигается степенно, широко.

Сахар закрыл пистолет накинутым плащом, широкое кашне развивается при ходьбе, в левой руке у него шкатулка, на вид от сигар. Кофий, слева от Сахара, с кульком в одной руке, и другой, в кармане короткого бушлата, идёт манерно, шугая голубей.

Степенно шагая, Сахар, приоткрывая крышку шкатулки большим пальцем, заглядывая на лежащую в ней металлическую бомбу, командует:

– Всё, расходимся.

Ждём сигнала.

Товарищи его чуть замедляются, пред тем, как разойтись. Кинжал поворачивает голову на Сахара. Кофий, шагая подпинывает очередного голубя, прищурившись от солнца, тоже полуоборачивается. Сахар улыбаясь вскользь замечает:

– И запомни, раб Божий, Николай, Бога…

Голубь, вспорхнувший от ноги Кофия, резко уходит над лицом Сахара, тот дёрнув рукой опрокидывает бомбу из шкатулки себе под ноги. Это последнее, что он видит: металлический цилиндр, сверкая на солнце блеском, переворачиваясь, летит вниз, на мостовую, выложенную карельским гранитом.

Взрыв, и сразу ещё два, трое боевиков исчезают в клубах дыма.

Дым рассеивается, Сахар лежит ничком в луже крови, раскинутый плащ становится красным, рядом его оторванная нога, медленно опускается шёлковое кашне. Катится фуражка Кофия, он в «красной» жилетке, с обезображенным лицом, лежит на распахнутом чёрном бушлате.