Дело Верхне-Выска

Дело Верхне-Выска

Константин Иванович Галуза

Россия на грани революции. В уездном городе происходит беспрецедентное ограбление почтового вагона.

Константин Галуза

Дело Верхне-Выска

Пролог

Локация: Паровозная станция, солнечная осень, 1916 год. Один пассажирский поезд ожидает отправки. Другой поезд, прибывает. Заправка паровоза углём и водой. Погрузо-разгрузочные работы. Казённый охраняемый вагон. Патриотические плакаты. Коммерсанты, приказчики, рабочие, пассажиры. Торговцы снедью. Мальчишки, бегущие с чайниками за кипятком, и торгующие газетами.

Крики: «последние новости с фронта!» Пар, гудки провозов.

Вспыхивает спичка, распахивается серебряная крышка часов, бежит секундная стрелка.

В коляске с поднятым верхом двое мужчин. Зрелый, обеспеченный господин, в серой кепи, седеющими усами, белым воротничком и манжетами, и юноша напротив в студенческой форме. За возничего сидит ухарь-парень в коротком бушлате, брюнет с усиками, с низко надвинутым лаковым козырьком фуражки, оглядывается по сторонам.

Это он подкуривал папиросу от спички.

Два саквояжа на полу коляски. Зрелый, закрывает крышку часов, раскрывает саквояжи и смотрит по сторонам. В раскрытых саквояжах на цилиндрических самодельных бомбах лежат пистолеты. Рядом со Зрелым упаковочная бумага, две картонки и шкатулка. Студент крестится.

– Ты чего крестишься Кинжал? – спрашивает с прищуром Зрелый, своего визави, он спокоен, даже весел.

– Это я так, это ничего, – отвечает юноша – «Кинжал», он явно нервничает, продолжает быстро креститься.

Озирается по сторонам, мельком глядит в сумки.

– Какой же ты «Кинжал» тогда? – замечает вальяжно Зрелый, – Так – ножичек перочинный. Тебе форму студента зачем дали? Чтоб ты крестился? Они не крестятся сейчас, не верующие, большей частью. Подумает ещё кто: «чего это так студент перепугался»? Что и про Бога вспомнил, а? Прекрати, и не вертись. – Зрелый неторопливо опять раскрывает крышку часов. – До сигнала ещё четыре минуты.

– Это я так, на всякий случай, товарищ Сахар, вдруг перед Господом предстану…

– Не «товарищ», на улице – просто «Сахар», – поправляет зрелый, – спокойнее, ты же не в первом деле, проверенный боевик…

– А он завсегда так, – поясняет возница в пол-оборота, – деревенский же.

Не перекреститься бомбу не бросит. И на верфях кассу брали – крестился, я видел. Но взяли же…

– Тебе что, Кофий, – замечает Кинжал вознице, – ты из интеллигенции просвещённой, не крещённый.