Фаворит. Полководец

– Ну, я это… Вещички-то собирать?

– Какие вещички?

– Ну, я это… Я ить прошение подавал о переводе в разведку.

– Ага. Вот теперь понял. То есть ты решил, что настолько хорош, что тебя сразу в лешаки заберут. Нет, ну как же они, бедолаги, без вот такой подмоги! Григорий Семенович, ить вам без него никак.

– Ты, Сильвестр Петрович, меня в свои ротные дела не мешай. А что до моих, то, слава тебе господи, в роте вакансий нет. А то ведь сам ведаешь, как они появляются.

– Ведаю. Дневальный!

– Я, господин капитан! – В канцелярию тут же вбежал дежуривший солдат.

– Сержанта Родионова ко мне.

– Слушаюсь.

Рыбин глянул на часы, висевшие на стене, и недовольно скривился, словно отведал клюквенного сока.

– Сильвестр Петрович, мы идем или как? – посмотрел он на капитана Горского.

– Да погоди уж. Не видишь, нужно вразумить заблудшую овцу.

– А что, парень, небось хорош в учебе, коли решил, что я непременно за тобой пожаловал?

– Негоже мне о себе сказывать, – понурился Агап.

Он окончательно понял, что выпросил себе на голову целую кучу неприятностей. И за куда меньшее, чем обращение к командиру роты не по команде, стирают на плацу нещадно. В солдат буквально вколачивают основы порядка и дисциплины. Но вот показалось ему, что свершилось, и не утерпел. Оно так бывает: когда очень чего-то хочешь, то непременно начинаешь в это верить.

– Из лучших будет в новом пополнении, – между тем ответил Горский.

При этих словах Агапу порадоваться бы. Не всякому удается услышать такую похвалу из уст капитана.

– А скажи-ка, братец, чего это ты вдруг возжелал податься в лешаки? – поинтересовался Рыбин.

– Видел, как они малым числом сошлись с ротой драгун. И вообще, слышал много всего чудного, – шмыгнув носом, пробурчал парень.

– И? – приподнял бровь командир лешаков.

– Воем таким стать хочу, – а вот теперь тяжкий вздох.

– Господин капитан, командир третьего взвода сержант Родионов по вашему приказанию прибыл, – войдя в канцелярию, доложил командир Агапа.

Парень покосился в его сторону и, встретившись взглядом, вновь тяжко вздохнул. Вот и горюшко его заявилось. Что-то теперь будет…

– Вот что, сержант, рядовому Дорохину за обращение не по команде два наряда вне очереди.

– Слушаюсь! – Родионов поднял руку к козырьку.

– Да, Аркадий Иванович, увольнения его не лишай. Глупость глупостью, но право на побывку он своим усердием и потом заработал.