Фронтир. Дорога на двоих

Собственно, ничего удивительного в поведении молодого человека нет. Парню было всего лишь двадцать лет. Он был сыном фотографа, и все говорило о том, что он пойдет по стопам своего отца. Но случилось так, что парень просто влюбился в преобразек. Молодой человек, готовый положить на алтарь преобразека свою жизнь… Да это просто находка.

На фильмостудии Болотина было еще три оператора, но все они были обременены семьями. Так что кому, как не молодому и преисполненному романтизмом, отправиться в подобное путешествие.

Он сам вызвался, едва только было озвучено, что именно собирается снимать Алексей и куда будет представлена работа. Это был реальный шанс увековечить свое имя.

Но, как видно, молодость являлась еще и проблемой. Ни разу еще Либор не выказывал своего неудовольствия, с азартом запечатлевая все, до чего мог дотянуться его объектив. Он снимал панорамы Нового Света в городах, из вагона поезда, с палубы парохода, на заставе Паюла. Записывал на фонограф рассказы старожилов Нового Света. Но, столкнувшись не с рассказами, а с самой настоящей реальностью, не мог просто пройти мимо подобной грязи.

– То, что началось потом, Либор, – ответил парню Алексей, – это уже не фильм, а жизнь. Жестокая, грязная и противная, но жизнь.

– Пусть и так, но это я снимать не стану.

– Ну и правильно. Да, похоже, ты теперь стал смотреть на наших парней как-то иначе. Это сразу заметно. Так вот, спрячь свое презрение подальше. Мне тоже претит то, что они делают, но это необходимо, а потому просто отнесись к этому как к должному.

И потом, именно от этих ребят зависят наши жизни. Нехорошо презирать тех, кто готов рисковать ради тебя, даже если ты больше их никогда не увидишь.

– Я не хочу ничем быть им обязанным и хотел бы вернуться, – упрямо сжав губы в тонкую линию, выдавил оператор.

– Боюсь, что ты можешь двигаться только вперед. Одному тебе не выбраться, а мы возвращаться пока не планируем. И потом, ты не забыл, что у тебя контракт?

– Я не предполагал, что будет такое.

– Но ведь ты знал, что предстоят схватки и перестрелки, – поднимаясь, возразил Алексей. – Понимаю, тебе все это представлялось несколько иначе, более романтично. Прости, но жизнь жестокая штука.

– Господин Дворжак, мы взяли четверых раненых, которые вполне годятся для разговора, – доложил подошедший Рваное Ухо.

– Хорошо. Не передумал, сам будешь с ними беседовать?

– Сам конечно же.

– Знаешь, я слышал твою историю. Но если можно, обойдись без лишнего.