Колония. Дубликат

Но в поезде не больно-то за собой поухаживаешь, а он здесь, можно сказать, прямо с перрона.

После душа и бритья почувствовал себя человеком. И как следствие – голод. Взглянул на часы, висящие над дверью. Как раз время обеда. Пора в столовую. Судя по уверениям молодого человека, она тут бесплатная, и повара используют только колониальные продукты. Эдакая ненавязчивая реклама.

Толчок был довольно чувствительным. Александра даже слегка повело. Не сказать, что он мужик в теле, как это было раньше, но все же довольно крепкий, не из пушинок.

– Ой, дядечка, извините. Я не хотела. Любка, ну ты чего?.. – едва извинившись перед ним, кошкой зашипела на подругу девушка лет двадцати.

Люба, по всей видимости, была ее подружка, так как выглядели они ровесницами. Ну и с посторонними никто не станет так фамильярничать в дверях столовой, где как раз эти веселушки и налетели на него. Вернее, одна из них, вторая же стояла в сторонке, густо покрывшись краской смущения.

– Так-таки и дядечка? – удивляясь самому себе, поинтересовался он, одарив девчонок задорной и открытой улыбкой.

– А как же еще-то? – Еще больше смутилась девчушка, толкнувшая его.

Оно вроде и не красавицы, но очень даже симпатичные. Настолько, что взгляд, хочешь не хочешь, на них задержится. И дело тут вовсе не в том, что он совсем недавно из мест не столь отдаленных. Слава богу, первый пар уже давно сбросил, да и сам он, конечно, хоть и бывший зэк, но не голь перекатная, – тут дело скорее в молодости и задоре, бьющем у девушек через край.

– Ну тогда уж дядя Саша, – махнув на себя рукой и поняв, что здесь ему лучше не пыжиться, предложил Александр.

– Даша. А это Люба, – тут же представила себя и подругу девчушка.

– Ну и чего стоим? Спешили ведь. Пши прошу, панночки, – отходя от дверного проема и подкрепляя свои слова приглашающим жестом, произнес Александр.

Люба все так же смущенно кивнула. Даша, подыграв ему, сделала короткий книксен (что в джинсах смотрелось довольно комично) и тут же шмыгнула в дверь, предварительно схватив подругу за руку.

Нда-а, где его шестнадцать лет! А ведь было когда-то… Э-эх, было, да быльем поросло. Теперь вон «дядечка», хотя ему всего-то сорок.

Но, как ни странно, настроение от этих мыслей не ухудшилось. Он не помнил, кому именно принадлежали эти слова, но смысл состоял в следующем: мы уже в том возрасте, когда выглядеть излишне молодо просто неприлично.