Отступник. Вольник

Это самый утрированный пример. А так-то может быть любая информация, в чем реципиент когда-то был уверен. У меня память абсолютная. Но реалии этого мира мне неизвестны. И я могу выдернуть из неё ошибочные сведения, некогда воспринимавшиеся реципиентом как истина. А это лишнее. Мало того, ещё может быть и опасным.

Часа через три я открыл глаза, глядя на мир уже немного иначе. Более осмысленно. Он пока не стал для меня родным. Но уже и не был чужим. К слову, кругозор и образование у княжича были на уровне. Что радовало.

А то попал бы в тело какого-нибудь забитого работяги, не видевшего ничего, кроме своей лачуги и заводской проходной. И пришлось бы тыкаться, как слепому котёнку. Теперь же всё куда проще. М-да. И в то же время куда сложнее. Уж лучше бы и впрямь попасть в работягу, а не вот это вот всё.

Разобравшись с памятью, принялся приводить в порядок свою одежду. Брюки оставил, а вот от сюртука избавился, положив в него камни и притопив в месте поглубже. Что наплечная кобура теперь на виду, меня не волновало.

Я ведь не собирался никому попадаться на глаза. А вот белую рубашку изгваздал качественно: и в глине у реки вывалял, и о траву поелозил, пока не получился серо-буро-пошкрябанный цвет…

– Ну и как это понимать? – в удивлении вздёрнул бровь удельный князь Демидов.

Пока всё ещё удельный. Чтобы стать великим, нужно выполнение двух условий. Первое, пресечение старшей ветви рода. Второе, утверждение царя и великокняжеской думы. Причём последнее носит чисто номинальный характер.

Вот если бы род прервался полностью, тогда совсем другое дело. Тут началась бы делёжка, да такая, что пух и перья полетели бы. Каждый из великих князей захотел бы посадить на большекаменский стол своего ставленника.

Александр Иванович никогда не пошёл бы на заговор против старшего брата, если бы не молчаливое одобрение царя. Правда, молчаливое оно и есть молчаливое. Намёки, оброненные случайные фразы, шутки, подначки. Всё это к делу не пришьёшь, и доказательством быть не может.

Но нужно быть дураком, чтобы не понять, что великий князь Демидов взял слишком много воли и в какой-то момент присоединился к партии противников царя. Упустить столь значимое великое княжество государь себе позволить не мог.

Так что особо по этому поводу Александр Иванович не переживал. Разговоры, конечно, ходить будут. Но напрямую обвинения никто бросать не станет. К тому же гибель старшей ветви это сугубо внутреннее дело великого княжества Большекаменского.