Пёс. Страж

– Не ударил, а только пнул нищенку.

– Ты, купец, рот-то прикрой, – резко оборвал капрал. И вот ведь. Вроде и голос не повысил, а сразу же захотелось заткнуться и помалкивать в тряпочку. – Не местный ты и дел здесь, думаю, не имеешь. А потому я тебе объясню разочек, а дальше сам думай. В этом квартале, – Грэм обвел рукой помещение, словно обозначая, о каком именно месте идет речь, – все, кому под тридцать или около того, прошли через руки этой благословенной женщины. Она подтирала задницы и носы всем окрестным ребятишкам.

Даже мои орлы прошли через ее руки. – Капрал кивнул на сопровождавших его стражников. – Удивительно, как тебя тут насмерть не забили. – Теперь уже взгляд на трактирщика.

– Матушка Аглая всех урезонила, отправила делами заниматься, – развел тот руками.

– Ага. Она может. Так что, уважаемый, шел бы ты своей дорогой и позабыл о том, что тут приключилось.

– На вас королевская власть в графстве не заканчивается, – снова начал заводиться купец, как только до него дошло, что справедливости ему тут не добиться.

– Ну да, ну да. Ты, конечно, можешь обратиться к королевскому судье или даже к наместнику, если тот соизволит тебя принять. Только я тебя, дурака, по доброте душевной отпускаю, а они, пожалуй, найдут для тебя какой-нибудь указ. Непонятно? Ладно. Ты, дубина, хотя бы понимаешь, что едва не поднял волнение? Все люди окрест чуть ли не молятся на эту женщину, а ты ее грязным сапогом. Кстати, сын наместника жив лишь благодаря стараниям матушки Аглаи.

В этот момент в трактир зашел старичок лет под семьдесят и проследовал прямиком к стойке. Трактирщика он увидел сразу, да только рассмотрел и капрала Грэма. Стало быть, занят хозяин. Но он ему и без надобности. Едва завидев посетителя, к стойке подскочила служанка. Получив мелкую серебряную монетку, она наполнила кружку пивом. Странно, с чего это старый сапожник в столь неурочный час решил выпить? Он и без того балуется редко, а чтобы вот так, среди бела дня, когда еще и время обеда не пришло…

Покончив с пивом, старик двинулся было к выходу, но, рассмотрев купца, которого до этого прикрывал один из стражников, решительно направился в его сторону.

Приблизившись, он бросил на стол мешочек, который приглушенно звякнул.

– Твои пятьдесят серебреных, один к одному. И ноги твоей чтобы у меня не было.

Развернулся и размашистым шагом, как человек, чем-то сильно разозленный, покинул трактир.