Пёс. Страж

– Она всегда была безумной, но это не помешало ей помочь многим.

– Да что тут происходит! – закричал Мерхайм. – Это что, дурная шутка? Где лекарка? Что это за сумасшедшая?!

– Дорогой, она и есть лекарка, – робко пояснила баронесса супругу.

– Она не может быть той лекаркой!

– Но помнишь, нам говорили, что она немного не в себе.

– Плевать, что там говорили! Мы уезжаем!

– Нет… Умоляю, Орваль, мы уже попробовали все возможные средства.

– Па-па, я хо-чу ос-тать-ся, – вдруг произнес скелет, обтянутый кожей.

Девушка говорила так, словно делала невероятное усилие, буквально выталкивая из себя слова. Этот голос поверг в шок обоих родителей. Вот уже два месяца их дочь не могла произнести ни слова, а тут…

Аглая, как только барона отвлекли, вернулась к больной и принялась снова оглаживать ее лицо.

– Грегор, мальчик мой, отнеси Агнессу в мою комнату. Тебя ведь Агнесса зовут, принцесса?

– Д-да.

«Мальчик» Грегор, косая сажень в плечах, тут же подступил к слугам и выхватил из их рук девчушку.

При этом так на них зыркнул, что те не решились что-либо предпринять, не говоря уже о том, чтобы воспрепятствовать. С невесомой ношей в руках Грегор быстро взбежал по лестнице. Аглая проследовала за ним. Какое ей дело до бесед этих сумасшедших, когда к ней принесли такую красотку! Ей не терпелось с ней поговорить, разузнать обо всем, а потом, когда малышке станет полегче, она обязательно познакомит ее с детишками. У Аглаи очень много детишек. Грегор! У него нос не потечет? Не дай господь, испачкает девочку. Вот и комната.

– Что это…

– Дорогой!

– Ваша милость, поверьте, все будет хорошо. Если матушка Аглая не заплакала, то все будет хорошо. Значит, она поможет. Просто поверьте, я знаю ее очень давно.

– Трактирщик, если с моей дочерью хоть что-то случится… Я не знаю, что с тобой сделаю!

– Ваша милость, я ведь не враг себе.

– Орваль, умоляю, поезжай в гостиницу. Я останусь здесь, присмотрю за нашей девочкой.

Ты же слышал – она заговорила. Ну вспомни, когда мы в последний раз слышали ее голос.

– Она могла ее зачаровать, – неуверенно произнес барон.

– Да какая разница! – вдруг вскрикнула мать. – Она уже мертва! Мы уже соборовали ее. Святой отец причастил бедняжку. Если есть возможность, я буду бороться за нее до конца. Умоляю тебя, просто не мешай. Не можешь молча взирать на это, уйди. Умоляю.

И он ушел.