Пилигрим. Порубежник

В саадаке десяток бронебойных стрел и шесть охотничьих. В отдельном кармашке два десятка разных наконечников.

Был еще и щит. Но он остался лежать там, у тракта. Не мог Романов подхватить еще и его. Лишнее, и весь сказ. Не хватало еще из-за такой малости рисковать потерять все остальное.

На поясе нож, что скорее средство обихода, а не оружие. Хотя случись надобность, можно и медведя завалить. Берестяная фляга для воды. Кошель с пятью серебряными монетами разного достоинства да шестью обрезками, две половинки и четыре четвертинки.

Богатством не блещет. Тем более если учесть отсутствие колец, браслетов и гривны на шее. Трудные времена выдались у парня. А может, и у всего их отряда.

В другом кошеле трут, кремень и кресало. А вот это дело! А то Романов вынужден с собой носить ранец, сплетенный, как и набедренная повязка с лаптями, из лыка. Из него же изготовил пояс, на котором пристроил подсумок для камней под пращу. Благодаря этим поделкам получилось унести с собой все свое нехитрое имущество.

А главное, заготовленные впрок продукты и палки с луком для получения огня. Та еще морока. Вот уж чего он не собирался делать, так это терпеть лишения.

С трупа он снял все. Вплоть до исподнего, оставив только серебряный нательный крестик. Может, кто другой и позарится, но точно не он. Хоронить он его не собирался. Обрядиться по-быстрому и убираться отсюда, пока ветер без камней. Опытным воям выследить беглеца по следам не составит труда. Конечно, если они станут этим заниматься, имея на руках столь богатую добычу.

Переодевшись, надел свои же лапти, сапоги определил в лыковый ранец. Оказались не по размеру. А это дело такое, что ноги можно стереть вусмерть. И никакие портянки не помогут. Плавал уж, знает.

Имея представление, куда ведет тракт, двигался примерно параллельно ему. Однако выходить на него не спешил. Продуктов хватит минимум на двое суток. Вот нечего ему делать в Тарнуве. Еще узнает кто. А ему это не нужно. Отдалится на приличное расстояние и тогда уж выберется на проезжий путь, поймает попутку, в смысле какой-нибудь караван.

Вообще-то в одиночку быстрее получится, но в компании безопасней.

Если прежде и присутствовали сомнения по поводу возвращения в свой мир после гибели здесь, то сейчас они исчезли окончательно. Смерти он не боялся. Неприятно, конечно. До сих пор ярко помнит ощущения беспомощности, когда из него вытекала жизнь. Причем дело тут даже не в абсолютной памяти. Однако для него смерти как таковой нет.