Пилигрим. Воевода

Долго, муторно, но значительно проще и дешевле. Опять же вяжут из мягкого железа. Пограничники же все обряжены в ламеллярные доспехи, да еще и из стальных пластин. Не баран чихнул.

В этих краях сталь чуть не на вес серебра. Половцы же, по большей части и вовсе бездоспешные, расхаживают в коже, и лишь малая часть в кольчугах, в ламелляре и вовсе единицы. Оружие из дрянной стали. Так что хорошо вооруженный отряд действительно лакомый кусочек.

– Думаешь, уже рассмотрели нас?

– К гадалке не ходить.

– Но мы все же зубатая добыча.

Будет больно.

– Риск того стоит, – гнул свое Гаврила.

– Тогда начинаем присматривать место для стоянки. Нужно будет уважить гостей.

На ночевку встали километрах в десяти выше по течению. В сотне шагов от берега кустарник. Не густой, но если ночью, то приблизиться без проблем. А там один бросок, и нападающие уже в лагере режут полусонных воинов. Конечно, не факт. Но вполне вероятно.

Славутич все еще проходи?м для купцов. Небезопасен, ясное дело. Но риск пока вполне оправдан.

Половцы также сознают необходимость пропуска судов. Перекрыв реку наглухо, они попросту прирежут дойную корову. Так что шалят, не без того. Но не лютуют. Мало того, и сами, бывает, выходят торговать. Если на берегу показывается всадник и начинает призывать купцов пристать, можно не сомневаться, торг будет честным.

Лагерь разбили компактно и шумно. Развели несколько костров. Демонстративно расхаживали между ними. Еще и представление устроили в виде борьбы. Детвора весело щебечет, быстро позабыв о невзгодах.

Это у родителей голова болит, как быть дальше. У мальцов же забот пока нет.

Постепенно лагерь начал затихать. Костры затухать, отсвечивая лишь подернутыми пеплом угольками. Стоянка погрузилась в темноту. И только в одном месте продолжал гореть огонек перед неподвижно сидящим караульным, не иначе как уснувшим.

Все именно так и должно выглядеть со стороны. На деле же крестьян с домочадцами частью погрузили на корабль и упрятали в трюм. Частью в лодки и укрыли за корпусом ладьи.

Этак ни стрела им не грозит. Ни рукопашная. Если, конечно, половцы припожалуют, а пограничники сдюжат.

Напоследок спасенным наказали сидеть тихо как мышки, чтобы не насторожить ворога. Михаил пообещал лично срубить голову тому родителю, чье дите поднимет шум. И его решимость говорила о том, что он непременно выполнит свою угрозу.

Воины расположились на корабле в полном облачении и с оружием на изготовку. Если все пройдет тихо.