Росич. И пришел с грозой военной…

«Кореец» за это время успел уже набрать максимальный ход, и, учитывая попутное течение, его скорость никак не меньше семнадцати узлов – так быстро этот кораблик еще не бегал в своей жизни. «Варяг» тоже ускоряется. В тот момент, когда он поравнялся с канонеркой, та уже приближалась к Идольми, крейсер продолжал двигаться вперед, развив максимальную скорость, какую вообще можно развить без большого риска при движении по фарватеру, а с учетом попутного течения – это около двадцати узлов. В машинном отделении прекрасно осознают, что их жизни в настоящий момент зависят не от таланта командира, не от точности стрельбы комендоров: сейчас все решают машина и скорость.

Ради этого механики готовы пойти на многое, вплоть до перекрытия предохранительных клапанов, чтобы поднять максимально возможное давление пара, – оно превышает то, что было применено на испытаниях, а тогда крейсер сумел перевалить двадцатитрехузловую отметку. Есть кое-какие неполадки – опять же подшипники на валах могут перегреться, с этим уже были проблемы.

Но кто сказал, что нельзя? В особых условиях, кратковременно, вполне возможно – все же это позволит оторваться от погони. А условия куда уж особеннее. Другое дело, что моряки к этому готовы, но команды выдать полный ход нет. Опасно: чем выше скорость, тем больше радиус разворота, что совсем не желательно в узости прохода. «Варяг» и без того идет с запредельной для этого места скоростью.

Семен наблюдал за происходящим, находясь на вершине горы острова Идольми, вытянувшегося своеобразной каплей в сторону выхода из фарватера.

Несмотря на то что склоны были покрыты лесом, сама вершина была голой, словно плешь. Ветра практически нет, соответственно нет и волны, воздух чистый и прозрачный – идеальные условия для артиллерийской дуэли, вот только Гаврилов был бы рад несколько иному раскладу.

Рядом расположились два кинооператора из команды Гаврилова. Один из них снимал русские корабли, другой – японские, так как охватить их разом никак не получалось.

Ничего, потом смонтируют.

Эта блажь принадлежала Звонареву. Имеющиеся кинокамеры были слишком громоздкими и далекими от совершенства, поэтому была выделена отдельная статья и привлечен специалист для разработки более совершенного аппарата. Звонарев всерьез хотел озаботиться кинохроникой. Сейчас синематограф был в самом зачаточном состоянии, но у него был огромный потенциал. В Порт-Артуре была организована целая студия.