Рыцарь. Кроусмарш

Бывало, конечно, что рыцарь прибывал на службу с одним или двумя оруженосцами или воинами из своей дружины, но чтобы вот так приводили сюда целую кучу вассалов – это внове. – Если у других десятников возникают вопросы, обращаются к Джефу, и никак иначе. Далее. Если и дальше продержится такая погода, а это, судя по всему, так и будет, то через две недели сюда прибудут первые поселенцы. Сразу хочу заметить, что люди они семейные, мало того – с караваном прибудут и семьи воинов, которые стоят с вами в одном строю. – Новая волна приглушенных разговоров, в которых иногда проскальзывали язвительные замечания по поводу семейных воинов.

 – Прекратить разговоры! Вы в строю или в таверне на посиделках?

При этих словах Робин, слегка выдвинувшись из строя, осмотрел орлиным взором своих подчиненных, так как шум исходил именно из их рядов, и перешептывания тут же прекратились. Андрея это слегка задело: ведь не его окрик, а строгий взгляд старшего десятника навел порядок в строю, но он решил не подавать пока виду.

– Так вот.

Я прекрасно понимаю, что вы обходились без женского внимания по месяцу, а то и по два. Вынужден вас разочаровать: придется обходиться и оставшийся месяц.

– Дак а если они по желанию и даже с радостью?

– Имя?

– Лучник первого десятка первой сотни дружины маркграфа Йоркского Итен Одли, сэр.

Андрей внимательно посмотрел на дерзкого лучника. Высокий, крепкого сложения, впрочем, иных в дружинах и не держали, некрасивое лицо еще больше обезображивал шрам, тянущийся сверху вниз через всю левую половину лица, теряющийся в окладистой бороде, – не иначе как отметина, оставленная мечом, однако воину повезло: глаз этот удар пощадил.

По виду ему было далеко за тридцать, так что, судя по всему, послужить этот воин успел изрядно. И возраст, и повадки выдавали в нем бывалого ветерана.

– Дисциплинированный воин молчит, когда говорит рыцарь и командир, пока его не спросят. Ты этого не знал? – глухо, не скрывая своего раздражения, проговорил Андрей.

– Прошу прощения, сэр.

– Повторяю, никаких интрижек и любовных потех я не потерплю.

Все они являются моими вассалами или вдовами вассалов, за которых я несу ответственность перед Богом и людьми. И крестьяне, и мастеровые, и воины, а также члены их семей. Мне не хотелось бы наказывать вас за то, что вы вдруг решите немного расслабиться.

– Ну а если, скажем, я с серьезными намерениями?

Нет, этому Итену Одли явно хотелось выставиться напоказ или выставить в неблаговидном свете нового командира.