Шаман. Похищенные

Мат Семена, разъясняющего машинисту, где он видел его свист вместе с ним и его дурной привычкой. Угу. Уголек-то у них хороший. Дыма сравнительно немного, и уже через пару десятков метров рассеивается. Пока поднимется до верхнего уреза балки, и вовсе развеется. А вот свист могут услышать далеко.

Перестук сцепки. Толчок. Тяжкое и медленное «чух-чух» вскоре сменяется бодреньким таким «чух-чух-чух», и своеобразный поезд начал движение. Ход набирали медленно и эдак величаво. Но когда разогнались до скорости бегущего человека, ритм окончательно выровнялся.

– И все? – разочарованно поинтересовался Игорь.

– А чего ты ожидал? – хмыкнул в ответ Виктор. – Это же трактор. Да еще и допотопный.

– А есть еще и автомобили?

– Паромобили, – поправил Виктор. – Есть. Но только в нашем исполнении. В Невьянске выпускают два варианта, легковой и грузовой трехтонник. Водотрубный котел замкнутого цикла. КПД почти как на бензиновом движке. До шестидесяти жмут влегкую. А больше и не нужно, если честно. Тут автобанов нет.

По местным же задачам более чем достаточно.

– Ну отчего же? Полевые дороги-то всяко-разно должны быть. Значит, и восемьдесят километров нормально будет, – возразил Игорь.

– Угу. Только ты забываешь о том, что резины у нас нет. Малость каучука есть, но его едва хватает на уплотнители, кое-какие детали, где без резины никак, непромокаемую одежду и обувь. А для поездок имеющихся скоростей хватает. Да и то такой грохот стоит, что мама не горюй.

– Погоди. А почему паровые машины-то? Чего не наладили двигатели внутреннего сгорания?

– Умный? Ну-ну.

Еще обтешешься. У нас из топлива только уголь, правда, высший сорт. Вишь, дым какой жидкий? Ну и дровишки. Есть еще кизяк[2 - Высушенный или переработанный навоз, используется в качестве топлива (например, для сжигания в печи для обогрева или приготовления пищи).], тут стада парнокопытных шастают как у себя дома, но из него топливо совсем беда.

– Слушай, а отсюда и впрямь никак? – с нескрываемой надеждой уточнил Игорь.

– Сказали же, без тупых вопросов, – вяло отмахнулся Виктор.

 – Нас тут порядка пятнадцати тысяч попадунов. А еще сколько погибло, никто не знает. И у всех один и тот же вопрос. А уж если баба, так и вовсе мозги набекрень. Ей, вишь, ребенка нужно из садика забирать, а она в полной заднице.

– Не смешно. Меня жена и сын годовалый дома ждут.

– А мы типа тут все сироты убогие, – зло огрызнулся Виктор.

Сорвал с пояса фляжку, свинтил крышку и жадно приник к горлышку.