Шелест. Гимназист

Вот если членовредительство или убийство, тогда закон однозначно на стороне благородного, и ничего хорошего его противнику не светит. А вот дворянин может обойтись одной лишь вирой, а то и вовсе ничего не присудят.

Я подобрал мыло и, уложив его обратно в тумбочку, продолжил одеваться. Когда уже практически был готов покинуть спальное помещение, мои противники понемногу начали приходить в себя. Ворохов уже не скулил, а только глубоко дышал, при этом болезненно кривясь.

– Что тут происходит? – поинтересовался появившийся в дверях Иванов.

– Ноги не держат, спотыкаются на каждом шагу, – застёгивая короткополый кафтан, ответил я воспитателю.

– Так получилось, – пыхтя как самовар, подтвердил бледный Ворохов.

– Поторопитесь, судари, завтрак вот-вот начнётся. Ярцев, вы готовы?

– Готов, – подхватывая свою мурмолку[2 - Мурмолка – русский головной убор с меховыми или суконными отворотами по тулье.], ответил я.

Императрица Софья была известной западницей, но как уже говорилось, она не копировала всё слепо и не душила исконно русское.

В результате мужское и женское платья претерпели значительные изменения, во многом переняв элементы европейского стиля, но не утратив при этом русской самобытности.

– Пойдёмте со мной. – Сделав приглашающий жест, Иванов вышел из дортуара и, не дожидаясь меня, двинулся по коридору.

Пришлось догонять, надевая на ходу мурмолку так, чтобы клиновидный вырез на отворотах пришёлся точно по центру лба. Кокарды пока есть лишь в армии, да и то не в привычном мне понимании.

Поспособствовать, что ли, развитию фурнитуры для мундиров. Тем паче что придумывать, считай, ничего и не придётся, возьму из прошлой моей жизни. Ага. Так меня и стали слушать.

– Пётр Анисимович, оно того стоило? – когда я догнал Иванова, поинтересовался он.

– Ну, мы долго друг друга не замечали, и мне было плевать, пока он задевал тех, кто мне не интересен, но в этот раз боярич решил поживиться за счёт моего друга.

– У вас есть друзья? – Воспитатель даже остановился.

– Ну вот так оно всё неоднозначно. Ваня не виноват, что ему с младенчества вдалбливают в голову, что я ему не ровня. И тем не менее он со мной общается.

– Мне казалось, что ваши друзья за стенами гимназии.

– Там у меня точно нет друзей. Союзники, с которыми нужно держать ухо востро. Дворяне не принимают меня, так как мой дар гарантированно будет никчёмным, простолюдины – потому что я дворянин. Вот и остаётся дорожить тем, что имею.

– Понимаю.