Танкист. Капитан

Загребут в комендатуру без лишних вопросов и плевать, что он наёмник. Надел форму, будь добр, соответствуй. И, признаться, Виктор был с этим согласен. Он гордился формой, званием и тем, что вообще служит.

Впрочем, от довольно объёмного рюкзака отказаться не получилось. В нем поместилось практически всё его вещевое имущество, и он отправится на базу ЧВК, где будет дожидаться своего владельца на складе личного имущества. В чемодане же был лишь самый минимум, артефакты «Переводчик» и «Передатчик, ну и большое количество подарков.

– Ничего не знаю, Боря. Отказы не принимаются. Отведу тебя к таким девочкам, закачаешься. Это тебе ни какие-то там шлюхи из борделя, – произнёс поручик, опередивший Виктора.

– Ты так настойчив, Андрей, что мне трудно тебе отказать. Но сначала в гостиницу, – ответил шедший рядом с ним Мицкевич.

Нестеров не обратил на него внимания, словно того и не было. Как, впрочем, и его спутника. Все время перелёта они старательно не замечали друг друга, словно пустое место. К поручику Вязову у Виктора претензий никаких не было, но тот сам его игнорировал, вот он и отвечал той же монетой.

Прибывших встречали с десяток армейских автобусов, которые довезут отпускников до железнодорожного вокзала, делая по пути остановки по требованию. В штаб ЧВК отпускникам надлежит прибыть только по окончании отпуска. По сути, они могут прямо сейчас выбираться отсюда своим ходом. Но это не гражданский аэродром и общественный транспорт сюда не ходит.

Нестеров не спешил, предоставив Мицкевичу возможность устроиться в первом автобусе.

После чего сам направился во второй, тоже предназначенный для офицеров. Остальные отводились под сержантский и рядовой состав. К слову, он от этого даже остался в выигрыше, так как устроился довольно вольготно, без соседей. Толкаться плечами в жару сомнительное удовольствие, а июнь во Владивостоке выдался знойным.

Пока ехали, Виктор наконец решил использовать имеющийся у него опыт. Куда его расходовать, вопрос даже не стоял. Однозначно в очки надбавок.

Он вообще собирался вложиться в них по максимуму, ещё и прикупить, благо не испытывал стеснений в средствах. А то мало ли, опять Эфир чего-нибудь учудит, и условия обмена вновь изменятся не в лучшую сторону. В этой связи он не собирался даже гасить банковский займ. У него есть ещё целых два года отсрочки и ни единой причины для спешки.

Он бы и раньше это сделал, но решил, что изменения Эфира всё же событие не рядовое и не может проходить по два раза в год.