Танкист. Юнкер

Военные считались вне политики, без каких-либо исключений. Есть правительство и президент республики, являвшийся главнокомандующим вооруженными силами, и никаких гвоздей.

– Ты о чем? – Виктор сделал вид, что не понял.

– Я о вступлении в нашу молодежную организацию.

– Инна, я все еще собираюсь поступать в военное училище. Извини, – расплатившись за какао и пирожки, ответил он.

– Что значит – собираешься поступать? Куда? Ты хотя бы пытался прикинуть, сколько тебе необходимо очков надбавок? Витя, это по меньшей мере глупо.

Наше поколение не может себе позволить политическую инфантильность. Это может привести к потере всех наших завоеваний.

– Мне казалось, что как раз чрезмерная активная политическая позиция наших дедов и родителей привела к развалу Российской империи. Они попросту разорвали ее в лоскуты.

– Как ты можешь…

– Инна, извини, очень есть хочется, а перемена короткая.

– Наш разговор еще не окончен, – решительно заявила она и направилась к выходу из буфета.

Ну или поплыла.

Ч-черт, какая же она красивая! Вот смотрит на нее, и дыхание перехватывает. Жаль только, она вцепилась в него вовсе не потому, что действительно желает видеть в рядах своей организации. В конце концов, они вот-вот разлетятся кто куда, и на новом месте ей придется опять зарабатывать авторитет среди соратников.

Тут дело, скорее всего, в том, что прежде Инне ничего не стоило уговорить его на что угодно. Например, обрядиться в девичье платье для сценки на Новый год или еще бог весть на что.

Да сказала бы переплыть Амур, и Виктор, не задумываясь, бросился бы в реку. И уж кто-кто, а она это знала. Не могла не знать. Девушки это чувствуют. Но с его членством в их организации у нее ничего не получалось. И данное обстоятельство ее злило.

Кстати, это не единственное молодежное движение. В ДВР зарегистрировано пять политических партий, и все они непременно ведут работу с молодежью. А то как же! Кузница кадров!

Да наплевать, в общем-то. Тут голова о другом болит. А потому и любование ладной фигуркой, которую подчеркивало сшитое у знатной модистки Троицкого форменное платье с воздушным белым фартуком и кружевными воротничком и манжетами, не вызывало обычного сладостного томления.

– Что, Витя, опять агитировала? – пристроилась рядом Таня со стаканом морса.

– Как обычно, – пожал он плечами.

– Глупая. Ей бы выждать хоть пару деньков, а потом уж тебя тиранить. А она… – хмыкнув, Баева отпила из своего стакана.

– Это точно.