Скиталец. Гений

Когда же ему досталось от отца за то, что он переводит дорогие бумагу и карандаши на какое-то безобразие, он смастерил себе эту доску.

И результат не заставил себя ждать. С каждым разом у него выходило все лучше и лучше. Он сам чувствовал, как быстро прогрессирует, а оттого загорался еще сильнее и трудился с большей отдачей. Шутка сказать, но порой он мог рисовать часами, засиживаясь до петухов. Правда, только в том случае, если удавалось раздобыть бумагу. Рисунки в карандаше получались более детальными и куда больше радовали глаз.

А еще способствовали его прогрессу.

Баловство? Ну да, так оно и есть. Да только поделать с собой он ничего не мог. Нравилось ему рисовать, и все тут. Поставленная перед собой цель и неуклонное движение к ней – это, конечно, замечательно, но ведь хочется чего-то и для души.

Подхватив сумку, он сбежал по лестнице, куда там заправскому моряку по трапу, и выскочил во двор. Осмотрелся. Младшего брата не видно. Колька, сосед, уже стоит у калитки и недовольно разводит руками: мол, ну чего ты тянешь?

– Петька, ты где?

– Да иду я, – пробурчал младший.

Учеба Петьке давалась легко, а вот в школу ходить он не любил. Как раз тот самый случай, когда котелок варит, и, скорее всего, с Интеллектом, или Разумностью, как его называли местные, у него полный порядок. Но лень-матушка очень даже может пересилить, похоронив неплохие мозги. Одна надежда, что с возрастом он все же возьмется за ум.

– Ну вы чего? Опоздаем же! – поторопил поджидавший Николай.

– Ну, как рыбалка? – поинтересовался Григорий.

– А ты откуда… – начал было и осекся сосед, бросив на друга подозрительный взгляд.

– Ну так, пока коровник чистил, мамка твоя заходила глянуть, – ничуть не стушевавшись, сообщил Гришка.

Паренек еще несколько секунд смотрел на него, прищурившись, но потом тряхнул головой, словно отгоняя какую-то глупость, и ответил:

– Хорошо порыбачил. Целый кукан наловил. Нам на пару дней хватит, чтобы кашу сдобрить.

Знает Колька о похождениях матери, только представить не может, чтобы его друг и сверстник мог к ней захаживать с тем же, с чем и мужики.

Оно вроде и втайне все делается, да шила в мешке не утаишь. И ведь наверняка даже мамка Гришкина о муже догадывается, но молчит и виду не подает. А что она может, мужняя жена? Только и остается, что, сохраняя лицо, изображать неведение. А вот о сыне наверняка ничего такого не знает. Он же чадушко неразумное, даже посвящение еще не прошел.

– Это дело хорошее.